Консильери - Пайпер Стоун

Тебе пора начать слушаться меня, — сказал я ей, заглушая ее крик. Через несколько секунд я откинул ее голову назад настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Что ты здесь делаешь? Еще что-то случилось?

— Мне показалось, я увидела кого-то, одетого в черное. Я испугалась.

Блядь. Блядь. Блядь.

— Ладно, детка. Дело становится рискованным.

— Он мертв? — спросила она тихим голосом.

— Да, мертв. Мне нужно проверить самолет. Просто отвернись. Я не задержусь ни на секунду. Ты сможешь это сделать?

Она подняла голову и кивнула.

Я поцеловал ее в лоб, подождав, пока она отвернется. Направился к самолету, оглядываясь по сторонам, прежде чем открыть дверь. Когда я сел, не было никакого подозрительного вида, ничего странного. Я взглянул на пульт, пытаясь определить, не было ли в самолете каких-либо повреждений.

Ничего не увидев, я попытался запустить самолет. Как только я это сделал, я услышал отчетливый щелчок. На этот раз я позволил своему инстинкту взять верх, выпрыгнул из самолета и побежал к Зои.

Нельзя было терять ни минуты. Я вытолкнул нас обоих за дверь, почти на руках унося ее как можно дальше от ангара.

Она напряглась в моей хватке, но не пыталась вырваться.

Как только я оглянулся через плечо, то почувствовал взрыв еще до того, как он произошел.

Но я не был готов к силе этого взрыва.

Пока не стало слишком поздно.

Бум!

ГЛАВА 23

Зои

— Ебаный в рот. На этом богом забытом острове должен быть самолет, — рявкнул Мэддокс в трубку.

Я прислонилась к стене, пытаясь сохранять спокойствие, хотя не могла унять дрожь. За несколько часов, прошедших с тех пор, как мы вернулись, ветер сильно усилился, и метеорологическая система, которую он включил, несколько раз предупреждала об опасности. Он уже пытался заказать коммерческий рейс. Из-за усиливающейся скорости ветра никто не мог прилететь или вылететь.

Небо становилось черным как смоль, зловещим и мрачным. По крайней мере, у нас было электричество, но у меня было ужасное предчувствие, что это ненадолго. Черные тучи были не только снаружи. Они окружали нас, как демоны, пытающиеся утащить нас прямиком в ад.

Смеясь, я направилась к напиткам, которые приготовила для нас, предпочитая скотч, чтобы заглушить боль. Мэддокс едва притронулся к своему бокалу, расхаживая по комнате и пытаясь сделать как можно больше исходящих звонков. По крайней мере, ему удалось дозвониться до Франсуа. Состояние моего отца было стабильным, хотя он еще не вышел из комы.

Мэддокс пытался скрыть от меня подробности этой новости, но я смогла прочитать между строк. Он пытался представить инфекцию, которая распространялась по телу моего отца, как нечто обычное, как будто ее можно было легко вылечить с помощью антибиотиков. Возможно, он забыл о моем медицинском образовании. Но я знала, что если врачи не возьмут ситуацию под контроль, органы моего отца могут начать отказывать один за другим.

Хотя я безоговорочно доверяла дяде Луи, инфекции такого рода могли легко выйти из-под контроля в течение нескольких часов. Я прижала пальцы ко лбу, пытаясь не думать о худшем, но это было так трудно. Я была на грани эмоционального срыва, страстно желая получить последний шанс сказать отцу, что он для меня значит.

— Нет. Мне нужно поговорить с начальником, — отрезал Мэддокс и схватил свой бокал со стола, внимательно глядя на меня. Хотя он и улыбался, но не скрывал своей взволнованности. Он был таким же измученным и злым, как и я.

Я уже слишком хорошо его знала, и потеря контроля, которую он ощущал, вывела его из себя. К тому же, он страдал от боли, что, возможно, потеряет своего лучшего друга. Я сделала еще один глоток из своего бокала, с трудом поставив его на стол, чтобы не уронить.

Из-за того, что последняя оставшаяся связь была на грани обрыва, мы были вынуждены затаиться в эпицентре урагана, который, как ожидалось, должен был стать ураганом первой категории.

Я оцепенела, потрясенная тем, что Мэддокс спас мне жизнь дважды за один день. Нам очень повезло, что мы выбрались из зоны взрыва, ангар и все, что было внутри, были полностью уничтожены.

— Нет. Это не нормально. Это… — как только он убрал телефон, то выругался.

— Нет связи?

— Да. Я думаю, у нас отключился Интернет. В такие бури он всегда вырубается первым.

— Боже мой. Мы застряли здесь, — сказала я, закрывая глаза.

— Пока что, маленькая овечка. Но все будет хорошо. Буря пройдет.

— Как? Откуда ты знаешь, что все будет хорошо? Насколько нам известно, еще дюжина ублюдков пытается нас убить. Этот человек умер только потому, что оказался не в том месте и не в то время. Из-за нас. Нас!

— Откуда мне знать? Потому что у меня достаточно огневой мощи, чтобы развязать чертову войну.

Я нарочно отвернулась от него.

— Послушай, Зои. Я думаю, что молодой человек в ангаре был мертв по меньшей мере несколько часов, что, вероятно, означает, что тот, кто за это ответственен, сначала убил его, а затем направился к нашему дому.

— Как они нас нашли? Как?

— Потому что правительство Сен-Барта требует, чтобы все адреса были внесены в досье. Предполагаю, что сотрудник был вынужден открыть файлы на компьютере в офисе, предоставив его.

— Откуда ты знаешь?

— Это всего лишь предположение, но я в них очень хорош.

— У тебя нет солдат, которые могли бы поддержать тебя. Ты один человек, Мэддокс. Один. Я умею обращаться с оружием, но сомневаюсь, что ты позволишь мне им воспользоваться. — Я подняла руку с поднятым указательным пальцем и указала на него. У него были порезы на лице, потому что он защитил меня от осколков, но он так не и позволил мне позаботиться о его ранах.

Когда он подошел ближе, я почувствовала, что снова ощетиниваюсь, и вся дрожу.

— Ты действительно думаешь, что я позволю кому-то проникнуть в этот дом?

— Ты не Супермен. Ты же не носишь плащ.

Мэддокс усмехнулся.

— А кто сказал, что мне он нужен? У меня есть магические способности. — Когда он заключил меня в свои объятия, я почувствовала, насколько напряженным он оставался.

— Что, если штормовой прилив будет сильным?

— Мы в защищенной бухте. Она убережет нас от основного удара шторма, так как он надвигается с противоположной стороны. Тем не менее, пришло время задраить люки. Ты готова к этому?

— А у меня есть другой выбор? — я высвободилась из его объятий, пытаясь сдержать гнев и грусть. Страх, от которого я, казалось,