Прятки с Драконом - Рина Рофи

В его словах не было упрёка. Была оголённая рана. И глядя в эти огромные, пылающие глаза, я наконец-то поняла. Его ярость в кабинете, его бешенная погоня... это была не просто собственническая злость. Это был страх. Страх потерять меня. Страх, что я не доверяю ему. Что я не верю в силу того, что нас связывает.

— Драконица была бы для тебя лучшей партией, — выдохнула я, глядя куда-то в сторону, на чёрную воду озера. Говорила это не со злостью, а с горькой, усталой убеждённостью. — У вас была бы одна кровь, общие традиции. Тебе не пришлось бы терпеть мои истерики, мои побеги... Тебе не пришлось бы стоять здесь, в образе дракона, и удерживать ту, что не может принять свою же судьбу.

Я ждала, что он начнёт спорить, доказывать. Но последовало лишь оглушительное молчание, которое было страшнее любого крика. Затем он рыкнул. Коротко, отрывисто, с такой силой, что земля под ногами дрогнула.

— Лучшей? — его голос пророкотал, и каждый слог был подобен раскату грома. — Ты считаешь, я, Андор Всеславский, наследник Первого Дракона, не способен сам решить, что для меня лучше?

Он наклонил свою огромную голову так, что наше взгляды встретились вплотную.

— Драконица? — он фыркнул, и дым окутал моё лицо. — Они скучны. Предсказуемы. Они — эхо меня самого. А ты... — в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что сводил меня с ума с первой встречи, —...ты — буря. Ты — вызов. Ты заставляешь меня чувствовать! По-настоящему! Гнев, страсть, ярость, страх... Всё, что было приглушено веками, ты разожгла во мне снова!

Он ткнулся мордой в мою шею, и это движение было одновременно грубым и бесконечно нежным.

— Никакая «подходящая» драконица не сможет дать мне и миллионной доли того, что даёшь ты. Так что хватит этой глупости о «лучшей партии». Моя партия — здесь. В моих лапах. И я не променяю её ни на что во всех мирах.

— Я не вернусь с тобой, Андор.

Слова повисли в воздухе холодными, острыми осколками. Я сказала это тихо, но с той самой остатком силы, что ещё теплилась в глубине моей опустошённой души. Это была не угроза, не крик. Это был конец. Моя последняя черта. Я ждала нового взрыва. Ждала, что его ярость снова вырвется наружу, что он зарычит, затрясёт меня, заставит подчиниться.

Но он... замер.

Его огромное тело, до этого напряжённое и излучающее мощь, вдруг обмякло. Глубокий, долгий выдох, похожий на отдалённый шквал, вырвался из его груди. Он медленно опустил голову, и его горячее дыхание обожгло мою щёку.

— Хорошо, — пророкотал он. И в этом слове не было ни гнева, ни угрозы. Была... усталая, бесконечная печаль. — Тогда я останусь здесь.

Я непонимающе подняла на него взгляд.

— Я не вернусь в Академию без тебя, — продолжил он, и его золотистые глаза смотрели на меня с такой бездонной нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Если ты не хочешь идти со мной, значит, я остаюсь здесь. С тобой. На твоей земле. Среди твоего народа, который ненавидит меня.

Он разжал лапу, наконец отпуская меня, но не отступая ни на шаг. Его тень по-прежнему накрывала меня, но теперь она чувствовалась не как ловушка, а как... укрытие.

— Я буду ждать, Диана. День. Неделю. Год. Пока ты не поймёшь, что твоё место не здесь, у этого озера забвения. А со мной. Потому что моё место — всегда с тобой.

И он лёг. Огромный, могучий дракон, наследник Чёрного Дракона, улёгся на землю у моих ног, подставив спину холодному ветру, и уставился на чёрную воду, словно приняв самый важный вызов в своей жизни — вызов терпения. Вызов любви.

— Нет, уходи!

Мой голос прозвучал уже без силы, почти шёпотом, но с той же непоколебимой решимостью. Слёзы снова выступили на глазах, но на этот раз — от бессилия. Я не могла заставить его уйти. Не могла заставить его разорвать эту связь, которую он считал нерушимой. Он не тронулся с места. Не вздрогнул. Его огромная драконья голова лишь чуть повернулась, и один золотистый глаз, полный бездонной, всепонимающей печали, уставился на меня.

— Нет, — пророкотал он тихо. И в этом одном слове не было спора. Не было приказа. Было простое, как камень, утверждение. Факт.

Затем он закрыл глаза. Его могучее тело, всё ещё излучающее тепло и силу, полностью расслабилось, словно вживаясь в землю под ним. Он не просто оставался. Он укоренялся. Становился частью пейзажа — тёмным, величественным стражем у чёрного озера, молчаливым напоминанием о его воле. О его выборе.

Он не будет спорить. Не будет заставлять. Он просто... будет здесь. Принимая мои слёзы, мой гнев, мои отчаянные приказы. Пока я сама не исчерпаю всё своё сопротивление. Пока не останется ничего, кроме той самой, неумолимой правды, что связала нас — правды, против которой он не шёл и идти не собирался.

— Тогда я уйду!

Это была моя последняя угроза. Последний козырь, который у меня оставался. Если он не уйдёт, то уйду я. Навсегда. Я развернулась, готовая броситься вглубь леса, подальше от этого озера, от него, от всей этой невыносимой ситуации.

Я ждала, что он вскочит. Что его лапы снова сомкнутся на мне. Что его рык призовёт меня к порядку, но тишина за моей спиной была оглушительной.

Я обернулась, не в силах сдержать любопытство, смешанное с отчаянием.

Он... не двинулся с места. Его огромная голова всё так же лежала на передних лапах, глаза были закрыты. Лишь кончик его хвоста слегка подрагивал, выдавая внутреннее напряжение. Но внешне — полное, абсолютное спокойствие.

— Как знаешь, — пророкотал он, не открывая глаз. Его голос был тихим, но от этого не менее весомым. — Но куда бы ты ни пошла... я последую за тобой. В этот лес. В туманные долины. На край света. Ты можешь бежать, Диана. Но ты не можешь убежать от нас.

Он, наконец, приоткрыл один глаз, и в его золотистой глубине я увидела не упрёк, а... усталую нежность.

— Так что выбирай. Беги или сэкономь нам обоим время и силы.

Он снова закрыл глаз, словно давая мне пространство для принятия решения, но какое это было решение? Он только что ясно дал понять — выхода нет. Никакого. Бегство было иллюзией. Отчаяние, острое и слепое, снова подтолкнуло меня. Озеро. Оно было так близко. Оно обещало конец. Конец этой боли, этому разрыву, этому невыносимому напряжению. Я сделала рывок к чёрной