Прятки с Драконом - Рина Рофи

Глава 20. Боль

Лес манил.

Тёмный, старый, он шептал мне на языке шорохов и запахов влажной земли. Я знала. Все знали. Озеро заберет печали. Оно поглотит их, как губка впитывает воду, и оставит после лишь пустоту. Тишину. Забвение.

«Забыть. Забыть всё. Забытьего».

Эта мысль была единственным, что гнала меня вперёд, когда ноги подкашивались от усталости, а в груди саднила свежая, кровавая рана. Его улыбка, обращённая к ней. Та лёгкость, с которой они общались. Та связь, что витала в воздухе и резала мне душу острее любого клинка.

Я больше не могла быть в этом образе. В тесной человеческой оболочке, которая только сжимала боль, не давая ей вырваться. С рычащим от напряжения звуком я отбросила его. Два золотистых уха торчком впились в прохладный воздух, а тяжёлый, пушистый хвост волочился по земле, собирая влажные листья. Моя истинная суть. Кицуне.

И я отправилась в лес. Глубже и глубже, пробираясь сквозь папоротники и хватая ветки цепкими пальцами. Я шла отдать свою боль. Выплеснуть её в чёрные воды, чтобы они унесли прочь и память о его прикосновениях, и звук его смеха, и ту всепоглощающую уверенность, с которой он сказал: «Ты моя». Я хотела, чтобы озеро забрало всё. Чтобы, выйдя на другой берег, я стала пустой. Без прошлого. Без этой пожирающей ревности. Без него.

Ветер донёс до меня запах воды — стоячей, старой, пахнущей тайнами и слезами. Оно было близко. Моё избавление. Моя погибель. Я ускорила шаг, почти бежала, спотыкаясь о корни, не в силах дождаться той секунды, когда холодная вода коснётся кожи и омоет меня от него. Навсегда.

Звуки вблизи озера стали тише, приглушённые, словно сама природа затаила дыхание перед этим местом-омутом. Вода была чёрной, неподвижной, как отполированная обсидиановая плита, и в её глубине не отражалось ни звёзд, ни ветвей деревьев. Она просто была. Безмолвной и ждущей.

Я стояла на самом краю, дыша прерывисто, сдавленно. Всё, что я сдерживала — в баре, в коридорах Академии, во время этого безумного бега, — всё это поднялось комом к горлу, горячее и живое.

И я... позволила.

Разрывная плёнка контроля лопнула. Я разрыдалась. Не тихими слезами, а громкими, надрывными рыданиями, которые вылились в долгий, дикий вой, вырвавшийся из самой глубины груди. Вой боли, предательства, ревности и страшной, всепоглощающей потери. Магия внутри меня, всегда отзывчивая и непокорная, взбурлила в ответ. Она не была утешительной. Она была такой же дикой и необузданной, как моё горе. Она прожигала меня изнутри, болезненно пульсируя в такт рыданиям. Это было больно. Очень больно. Словно душу выворачивали наизнанку, обнажая каждую рану.

Я не сопротивлялась. Я просто плакала, позволяя слезам течь ручьями, позволяя крику рвать горло. Я выплакивала всё — его ярость, его страсть, его редкие моменты нежности, его улыбку, обращённую кней ив самой гуще этого эмоционального шторма, когда боль достигла пика, я почувствовала странный толчок. Не извне, а из самой сердцевины моего существа. Магия, бурлящая и неистовая, сжалась в горячий, плотный шар где-то в основании позвоночника, а затем... высвободилась.

По спине пробежала волна огненного покалывания. Воздух вокруг затрепетал, и я почувствовала новую тяжесть, новый баланс. Я медленно, почти боязливо, обернулась.

Рядом с моим первым, дрожащим от напряжения хвостом, лежал второй. Такой же золотистый, пушистый и... живой.

Я застыла, всхлипывая, смотря на это невозможное доказательство того, что самая сильная боль может стать топливом для роста. Я пришла сюда, чтобы отдать всё озеру. А оно... оно вернуло мне часть меня самой. Удвоило её.

— Диана...

Моё имя прозвучало не громко. Не яростно. Оно прозвучало тихо. Словно эхо, принесённое ветром, но я услышала его так отчётливо, будто его прошептали прямо в самое ухо.

Я испуганно обернулась, сердце замерло, а затем забилось с бешеной силой, пытаясь вырваться из груди. Он стоял там. На опушке, всего в нескольких шагах. Высокий, могучий, в своей тёмной одежде, которая сливалась с тенями леса. Но его глаза... его золотистые глаза горели в полумраке, как два угля. В них не было привычной ярости или властности. В них была... боль. Такая же всепоглощающая, как та, что только что разрывала меня на части.

Он видел. Видел мои слёзы. Слышал мой вой. Видел моё унижение и мою агонию. И теперь он видел... второй хвост, что лежал на земле, всё ещё пульсирующий от недавнего появления.

Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Весь мой гнев, вся обида куда-то испарились, оставив лишь леденящий ужас и щемящую, предательскую надежду.

— Не подходи! — мой голос прозвучал хрипло, сорвавшись на крик. Я отпрянула назад, к самой чёрной воде, готовая в любой момент шагнуть в её забвение. — Уходи!

Слёзы снова застилали глаза, но теперь они горели не только болью, а и яростным, отчаянным отрицанием.

— Нашей связи не должно быть! — выкрикнула я, вкладывая в слова всю горечь, что отравляла меня. — Ты видишь? Ты видишь, к чему это приводит? Это... это неправильно! Ты — дракон! А я... — мой взгляд упал на два хвоста, беспомощно лежащих на земле, —...я это! И между нами ничего не может быть, кроме боли!

Я сжала кулаки, чувствуя, как по ним бегут разряды нестабильной магии.

— Уходи к своей драконице! К той, с которой у тебя есть общее прошлое, общая кровь! Оставь меня! Я не хочу быть твоей парой! Я не хочу этой боли!

Но даже крича это, я чувствовала, как та самая, проклятая связь между нами натягивается, как струна, вибрируя от его близости.

— Диана, это какое-то недоразумение... — начал он, его голос попытался быть мягким, но это только подлило масла в огонь.

— Андор! — перебила я, и моё собственное имя на его устах стало последней каплей. — Этоянедоразумение! — выкрикнула я, тыча себя в грудь, чувствуя, как под пальцами бешено стучит сердце. — Я недоразумение, если подумала, даже на секунду, что могу быть парой дракону! Наследнику Чёрного Дракона!

Слёзы текли по лицу, но я уже не обращала на них внимания. Вся боль, вся неуверенность, вся многовековая тяжесть распрей наших народов вырвалась наружу.

— Все эти сказки про истинных пар — бред! — прошипела я, и магия во мне снова взбурлила, отозвавшись на ярость. Второй хвост дёрнулся, ударив по земле. — Это просто... случайность! Ошибка! Которая приносит только боль! Посмотри на нас! Мы ссоримся, я бегу, ты преследуешь... это не связь! Это безумие!

Я сделала шаг назад, и пятка уже нависла над чёрной гладью воды. Холодок от неё