Английская жена - Эдриенн Чинн

– А ее никто не обидел, не ранил?

– Совсем нет. У нее только немножко шейка загорела на солнце.

– А как она ушла так далеко, бабуля?

– Феи ее унесли, Эмми. Феи – это ангелы, которых Боженька прогнал с небес, когда с дьяволом воевал. Ты не хотел бы с ними встретиться, Эмми. Они забрали девочку и точно замышляли какую-то пакость, но ей повезло, она осталась жива, и ее нашли. Но иногда они забирают детей насовсем, и их уже больше никто никогда не находит. Ты же не хочешь, чтобы тебя забрали феи, правда, малыш?

Эммет вытаращился на бабулю и покачал головой.

– Вот и правильно. Тебе еще повезло, тебе феи дали разноцветные глаза, чтобы защитить от напасти, но все равно на всякий случай надевай что-нибудь из одежки наизнанку и всегда держи в кармане булочку. Тогда они к тебе не прицепятся. Обещай бабуле.

– Обещаю, бабуля, – кивнул Эммет.

– Ну вот и хорошо, Эмми. И не говори маме, что я тебе рассказала. Это наш с тобой секрет. Обещаешь, малыш?

– Обещаю, бабуля.

Агнес улыбнулась и достала еще один клубок шерсти.

– Ты такой хороший мальчик, Эмми! Феи никогда не придут за тобой. Особенно пока бабуля рядом.

Глава 59

Типпи-Тикл, 13 сентября 2011 года

Сэм махнул Винсу и, вырулив на шоссе, повернул налево в сторону Уэсливилля. Солнце стояло высоко в небе. Двадцать градусов. А в ближайшие дни обещают до двадцати двух. И айсберги у берегов. Неслыханно! С тех пор как он приехал сюда еще в детстве, на Ньюфаундленде еще ни разу не было такого теплого сентября. Во время учебы в школе в Гранд-Фолз Сэм уже в сентябре натягивал зимнюю куртку. Неужели действительно климат начал меняться, как пишут в газетах?

Он посмотрел на часы. Одиннадцать утра. Девять тридцать в Нью-Йорке. И она уже строчит рабочие письма. А сказала, что приехала в отпуск. Не может человек, который собирается отдохнуть, постоянно быть на связи и не отрываться от дел. Конечно, она всегда была трудоголиком. И не так уж изменилась за эти десять лет. Точнее, совсем не изменилась.

Почему ж я никак не могу выкинуть ее из головы?

У него и правда почти никого не было. Ничего серьезного. Он старался соблюдать осторожность. Думал о Бекке. Не хотел, чтобы повторилось то, что случилось тогда с Софи. В первую очередь это было бы несправедливо по отношению к дочери. Знакомить ее, которая так любила свою мать, с какой-то женщиной. Уинни все еще ее мать. И всегда будет ею.

Но, Уинни. Иногда это слишком тяжко. Я одинок. И очень скучаю по тебе. Очень скучаю, но тебя больше нет. Я люблю тебя, Уинни, но, может, мне и правда нужно начать все заново. Ты бы поняла, правда?

Да и Софи совсем не чужая для Бекки. Она племянница Элли. При этом довольно странно, она ведь кузина Уинни. Может, потому она мне и нравится, а, Уинни? Потому что в ней есть что-то, что напоминает о тебе.

Он вспомнил Софи, сидящую за его столом в джинсах и футболке с Билли Айдолом, набрасывающую проект его гостевых домиков. Она по привычке закусила губу, сконцентрировавшись, и машинально заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь. От этого невинного жеста он снова зажегся. Ему страшно захотелось самому заправить эти волосы и поцеловать эти губы.

Может, уже пора, Уинни?

Сэм припарковал байк и протопал по ступенькам в магазин.

– Флори, у тебя есть консервированные помидоры? В супермаркете были только свежие.

Флори вышла из комнаты, таксы вились у нее под ногами.

– Господи, да не крутитесь вы тут, девочки. Конечно, Сэм, вон там, на верхней полке. Бери, что нужно.

Бекка решительно влетела в магазин, распахнув сетчатую дверь.

– Бекка, девонька, я думала, ты дома занимаешься, – проговорила Флори. – Тебя Элли за чем-нибудь отправила?

Бекка покачала головой. Ее розовые серьги-помпончики болтались в такт.

Сэм поставил две банки помидоров на прилавок.

– Бекка, где ты вчера была допоздна? Вернулась уже в четвертом часу, я все слышал.

Она жестами что-то показала отцу.

– Ты хочешь поговорить со мной на улице? Хорошо, дорогая, конечно. Я только заплачу Флори и выйду через минуту.

Глава 60

Типпи-Тикл, 25 сентября 1952 года

– Это я построил лодку…

Раздался звон жести, и пустая банка из-под консервированного молока покатилась по грунтовой дороге.

– Боже правый, парнишка, держи себя в руках. Твоя мать нашинкует нас, как капусту в пирог.

Томас схватился за штакетник и попробовал выпрямиться.

– Думаешь, мама приготовила что-нибудь вкусное на ужин?

– Да ты на ногах едва стоишь.

Томас взглянул на отца и, усмехнувшись, хлопнул его по плечу.

– На одной ноге, папа. – А потом, подняв лицо к темнеющему небу, снова запел: – Это я плыву на ней…

Обняв сына, Эфраим подхватил:

– Я поймал ту рыбу в море и несу ее домой…

Элли подняла створку кухонного окна.

– Они вернулись, Агнес.

Мать Томаса вытерла грязные руки о передник.

– Я еще не оглохла, девонька. До второго пришествия будем слышать эти песни. – Она взяла металлический чайник и подала его Эммету, который собирал на кухонном столе кособокий домик из камешков. – Налей воды, Эмми. Надо им дать чаю, когда придут.

Восьмилетний Эммет соскользнул с деревянного стула, молча взял чайник и вышел в заднюю дверь.

Элли открыла кладовку, достала два жестяных ведра и поставила на пол у плиты. Агнес смотрела, как она поднимает крышку кастрюли и мешает деревянной ложкой размокшие сухари.

– Зачем тебе ведра?

– Согрею воды для Томаса. Ему надо принять ванну, чтобы протрезветь.

– Обойдется без ванны сегодня. Я в ней залила хмель для пива. Ты бы это знала, если бы не бездельничала и не рисовала целый день. Я не могу допустить, чтобы все наши деньги уходили Роду Физзарду.

– Я не бездельничала, а ходила за морошкой. На этот раз даже спелую нашла.

– Впервые за шесть лет ты нашла спелую морошку! Я показывала тебе болота, где ее полно. Но ты же растяпа, не видишь ничего. Не дождешься моей похвалы.

Дверь распахнулась, и мужчины, спотыкаясь, прошли на кухню. Эфраим схватил свою жену и чмокнул в пухлую щеку, затем подтащил к себе стул и рухнул на него, сбросив бушлат.

– Ждала меня, красотка? Я такой голодный, что откусил бы задницу летящей утке.

– Думаешь, я только и жду, когда ты вернешься, старый хрыч? Может, я на свиданку к своему парню в Гамбо