Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

Хочется братика своего разукрасить. Ой, блядь, не буду же я вечно тут лежать, доберусь до его рожи! Какого хрена болтает, когда его не просят?! Лучше бы за собой слюни подбирал, а то в голове у него только и крутится Ветерочек.

– Тихон, блядь, отойди, – ворчит Вадим. – Потом поговорим.

Брат матерится и уходит. И я только сейчас понимаю, что вся его злость выплёскивается наружу по одной причине. Переживает, сволочь, за меня. Его способ пережить волнение. Хреновый, конечно, но не мне судить. Я на его месте не был никогда.

Если бы Тихона кто избил, если бы не знал последствий… В общем, ну его.

– Это правда? – кивает головой на удаляющуюся фигуру брата. – У тебя там любовь с Тениной?

Молчу. Произнести вслух не так-то просто. Вроде уже и разложил в голове всё по полочкам. Вроде решил защищать своё. Но… пиздец. Сложно.

– Правда.

Вадим несколько мгновений изучает меня, а потом медленно кивает. Будто бы даже расслабляется немного. Ну если он думал, что я мудила, который девчонку обижает, то понятно… Теперь я вроде как не такой уёбок в его глазах.

Блядь. Как-то даже обидно.

– Хорошо, – выдыхает он. Проводит задумчиво рукой по лицу. – Видимо, Тень понял всё неправильно. Придурок. Нет, чтобы поговорить, как адекватные люди…

– Разговаривать он со мной не собирался, – снова усмехаюсь, вспоминая, как он отодрал меня от сестры и сразу в челюсть зарядил.

Вадим качает головой. Скрещивает руки на груди.

– Я сейчас.

Он отходит в сторону от меня и достаёт телефон. Хочет сообщить о моём состоянии семье или собирается переговорить с Тенью? Хрен знает, а вот я кое-что тоже хочу сделать.

Достаю с кармана свой гаджет. Разблокирую экран. Треснул во время драки, но живёт ещё.

Открываю контакты. Она у меня так и записана. Тенёчек. Думаю, позвонить? Или написать? Или чёрт… Как малолетка, волнуюсь. Мы с ней трахались. Я видел её голой. С разных ракурсов. И даже куни делал. А тут грёбанное сообщение написать не могу.

И тут от неё прилетает: «Ты как?».

Переживает за меня. В груди разливается тепло. Улыбаюсь как придурок.

«Жив. А ты? Брат мораль прочитал?».

Она отвечает сразу же: «Прочитал».

– Очередь подошла, – сообщает медсестричка, вырывая меня из режима романтического дерьма. – Телефон брату передайте. Нельзя с собой ничего на КТ брать.

– Секунду.

Вадим уже подходит, а я набираю быстро последнее сообщение, пока меня не запихнули в эту штуковину, похожую на стиралку.

«У меня на тебя планы, Тенёчек. Вечером. Тебя отпустят? Учти, если нет, то я тебя украду. Без вариантов. Сегодня ты будешь со мной».

Жду. Напряжённо вглядываюсь в экран. И он, сука, расплывается перед глазами. Но я хочу знать, прежде чем уйду в кабинет. Мне нужно знать, что мы встретимся.

«Не хотят меня отпускать. Но я попробую сбежать».

– Очередь, – напоминает медсестра, нетерпеливо постукивая по кушетке.

Вздыхаю и отдаю телефон брату, а сам уже продумываю план. Сбегу нахрен с больнички, если захотят меня тут оставить. Даже если у меня сотрясение или ещё какая хрень. Сегодня я точно должен увидеть её.

А там… ещё препятствие. Тенин Лекс.

Надеюсь, не придётся получать второй раз по голове ради встречи со своей девушкой.

Глава 40. Мама

Ярослав Тормасов

– Что случилось? – спрашивает мама и испуганно бросается ко мне.

Она обхватывает моё лицо и аккуратно поворачивает из стороны в сторону, осматривая мои раны. Причитает. Папа тенью маячит за её спиной. Хмуро меня оглядывает.

Так и знал. Ну вот нахрена они меня сюда притащили?

Согласился только по одной причине. Удрать из больницы будет сложнее, чем из родительского дома. Врач что-то заливал про наблюдение, про покой, про лекарства. В общем, сотрясение, ничего особенного. Жить буду. Так что я всё взвесил и решил, что ничто не должно препятствовать моей встрече с Тенёчком.

А вот братья сошли с ума. Оба. Что старший, что мой близнец. Сказали, что у меня два варианта: либо остаться на ночь в больнице, либо ехать к предкам. Это они ещё не знают, что существует третий вариант. Сбегу нахрен отсюда и поеду к Алёнке.

– Это, мам, небольшая травма. Но всё уже в порядке, – отмахиваюсь я и даже улыбку выдавливаю из себя.

Мама переводит взгляд на Вадима как на самого старшего и разумного. Хотя я бы ещё поспорил. Мне