Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Ты отец ей по любви, — ответила я. — Это важнее.

Он взял меня за руку.

— А ты? Ты — полубогиня. Ты боишься?

— Я боюсь потерять себя, — ответила я. — Когда я поглощаю чужую силу, я перестаю быть человеком. В прошлый раз я едва вернула себе облик.

— А в этот раз?

— В этот раз я могу не вернуться, — сказала я. — Но это неважно.

— Неважно? — он удивился.

— Важно, чтобы Лира выжила. И ты. А я — я уже была мертва. Несколько раз.

— Ты не умрёшь, — сказал он.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Я не позволю.

Он поцеловал меня.

Мы не спали до утра.

Битва произошла на северной равнине, у подножия горы, где дракон спал тысячу лет.

Мы пришли втроём — я, Мэриус, Лира. Без армии, без магистров. Только мы.

Гора дрожала. Из её недр доносился гул — низкий, рокочущий, как голос земли.

— Он просыпается, — сказал Мэриус.

— Мы опоздали, — ответила я.

Гора разверзлась.

Из трещины вырвалось пламя — чёрное, как ночь. Дракон поднялся. Он был огромен — в десять раз больше Мэриуса в его драконьей форме. Чешуя — чёрная, с красными прожилками. Глаза — золотые, как у отца, но холодные, жестокие.

— Сын, — сказал он. — Ты пришёл.

— Я пришёл остановить тебя, — ответил Мэриус.

— Остановить? — дракон рассмеялся. — Ты — полукровка. Твоя человеческая кровь делает тебя слабым.

— Моя человеческая кровь делает меня сильным, — ответил Мэриус.

Он превратился. Его драконья форма была меньше, изящнее. Чёрная чешуя, золотые глаза. Он взмыл в небо.

— Ложись! — крикнула я Лире, и сама бросилась в сторону.

Драконы ударили друг друга. Чешуя скрежетала, когти рвали плоть. Пламя смешивалось — чёрное и золотое.

— Лира! — крикнула я. — Готовься!

Девочка стояла за камнем, сжимая в руках амулет — тот самый, что должен был помочь ей сконцентрироваться.

— Я боюсь! — крикнула она.

— Бояться — нормально, — ответила я. — Но ты должна!

Отец Мэриуса ударил его хвостом — дракон отлетел в сторону, врезался в скалу.

— Слабак! — прорычал отец. — Как и твоя мать-человечишка.

— Не трогай мать, — прошипел Мэриус, поднимаясь.

— Она была ничтожеством, — продолжал дракон. — И ты — ничтожество.

Он открыл пасть, чтобы выпустить чёрное пламя.

— Лира! — крикнула я. — Сейчас!

Девочка выбежала из-за камня, подняла руки.

Время остановилось.

Пламя застыло в воздухе. Дракон замер. Мэриус замер.

Я бежала. Бежала изо всех сил, взбираясь по каменной груди дракона, туда, где висел кристалл — чёрный, пульсирующий.

— Сайфер! — крикнула Лира, её голос был напряжённым. — Быстрее! Я не могу долго!

Я добралась до кристалла. Ударила по нему кулаком — не разбился. Ударила снова — трещина. Ещё раз — и кристалл рассыпался.

Время вернулось.

Дракон закричал. Его тело содрогнулось. Он начал уменьшаться, превращаться в человека — старого, седого, с горящими глазами.

— Ты… ты убил меня… — прошептал он, падая.

— Я остановил тебя, — ответил Мэриус, спускаясь с неба.

Мы стояли над телом его отца. Он был жив, но без кристалла его сила угасла.

— Что с ним делать? — спросила я.

— Запечатать, — ответил Мэриус. — Как тысячу лет назад. Только сильнее.

Он поднял отца, понёс к горе.

— Подожди, — сказал я. — Лира, ты как?

Девочка стояла бледная, дрожащая. Её глаза были пустыми.

— Я устала, — сказала она. — Очень.

— Ты молодец, — я обняла её. — Ты спасла нас.

Мэриус вернулся.

— Он запечатан, — сказал он. — Навсегда.

— А ты? — спросила я. — Твой дар дракона?

— Угас, — ответил он. — Я чувствую. Когда кристалл разбился, моя связь с драконьей кровью оборвалась. Я больше не могу превращаться.

— Ты стал человеком.

— Полностью, — кивнул он. — Как ты когда-то.

— Как я сейчас? — спросила я.

— Ты — полубогиня, — напомнил он.

— Только наполовину, — ответила я. — И эту половину я могу отдать.

— Не отдавай, — сказал он. — Она нужна тебе.

— А что, если нет? — спросила я. — Что, если я хочу быть просто человеком? Жить, стареть, умереть. Как все.

— Ты не умрёшь, — сказал он. — Ты — Жница.

— Или я откажусь от дара, — сказала я. — Как ты отказался от дракона.

— Это не отказ, — ответил он. — Это потеря.

— Потеря, которая даёт свободу, — сказала я.

Лира смотрела на нас, и вдруг её глаза засветились — серебристым, как у Мэриуса когда-то.

— Сайфер, — сказала она. — Не отказывайся от силы. Не сейчас.

— Почему?

— Я вижу будущее, — ответила она. — Без твоей силы королевство погибнет. Новые враги придут.

— А с моей силой?

— С твоей силой ты можешь их остановить.

— А если я останусь человеком? — спросила я.

— Тогда умрут люди, — ответила Лира. — Много людей. Ты этого хочешь?

— Нет, — ответила я.

— Тогда оставайся полубогиней, — сказала она. — Хотя бы до тех пор, пока не вырастет новое поколение магов.

— Это может занять десятилетия, — сказала я.

— Я подожду, — ответила Лира. — Мы все подождём.

Мэриус обнял меня.

— Ты не обязана жертвовать собой, — сказал он.

— А ты? — спросила я. — Ты жертвовал.

— Это другое, — ответил он.

— Нет, — покачала я головой. — Это то же самое. Любовь требует жертв.

— Ты права, — вздохнул он. — Но я не хочу тебя терять.

— Не потеряешь, — ответила я. — Я всегда возвращаюсь.

Мы пошли домой. Гора осталась позади, дракон — запечатан.

Но я знала, что это не конец.

Через месяц была свадьба.

Белое платье, белые цветы, белые свечи. Лира была подружкой невесты — в розовом, как и хотела. Мэриус ждал у алтаря — в чёрном камзоле, с мечом на поясе.

— Ты красивая, — сказал он, когда я подошла.

— Ты тоже, — ответила я.

Священник спросил, согласны ли мы. Мы ответили «да».

И поцеловались.

Лира плакала от счастья.

Магистры аплодировали.

Аристократы улыбались.

А я смотрела в глаза Мэриуса и знала — этот миг стоит всех битв, всех жертв, всей боли.

Эпилог

Год спустя.

Я сидела на крыльце Стеклянного дома и смотрела на море.

Тот самый дом. Чёрное стекло, белый камень, сад из странных цветов, которые когда-то светились по ночам, а теперь просто цвели, как обычные растения. Без магии Мэриуса, без моей Жницы, без Кубка — всё стало обычным. И это было прекрасно.

Ветер дул с моря, солёный, свежий. Чайки кричали где-то вдалеке. По пляжу бегала девочка с белыми волосами и звонко смеялась. Лира. Ей уже было почти восемь. Она говорила — не шептала, не рисовала, а говорила. Громко, чисто, без запинки. Её голос звучал как колокольчик, и я могла слушать его вечно.

— Мама, смотри! — крикнула она, подбегая к воде. — Ракушка!

— Красивая, — ответила я.

Она сунула ракушку в карман и побежала дальше.

Я перевела взгляд на свои руки. Обычные руки — с мозолями