Остров порока и теней - Кери Лейк

из комнаты, прежде чем успеваю поддаться желаниям, которые она во мне разожгла. Понятия не имею, как, чёрт возьми, этой девушке удалось просочиться сквозь мои обычно стальные защиты. Обычно, если я решаю не трахать кого-то, довольно легко избежать самого желания это сделать. Но только не с этой, похоже.

— Спокойной ночи, мисс Джеймс.

— Спокойной ночи, капитан Волчонок.

Взгляд, который я бросаю на неё через плечо, полон такого безразличия, что она опускает глаза, явно скрывая улыбку. Она запускает руку в карман шорт, которые носила раньше и вынесла из ванной, и достаёт пакетик с таблетками, высыпая несколько на ладонь.

Я быстро возвращаюсь к ней.

— Никаких наркотиков, пока ты живёшь здесь.

— Что? Эти? Это снотворное.

— Отдай.

Прежде чем я успеваю выхватить их, она засовывает пакетик под нижний край полотенца и накрывает его рукой.

— Ни за что я их не отдам. Они нужны мне, чтобы спать.

Щелчок моих пальцев.

И, чёрт бы побрал этот упрямый моток головы, от которого у меня закипает кровь.

— Сейчас.

— Нет. Я серьёзно. Кроме травки иногда, я не употребляю наркотики. Не в таком смысле. Обещаю.

— Срочное сообщение: снотворное — это тоже наркотики, chère. А теперь дай мне посмотреть, прежде чем я буду вынужден устроить тебе обыск с раздеванием. И могу заверить, приятным он не будет.

— Хочешь их? Достань сам.

Упираясь руками по обе стороны от себя, она раздвигает ноги ровно настолько, чтобы показать пакетик, зажатый между её стройными бёдрами.

Эта девушка — ещё та заноза.

Раздражающе красивая заноза, чью задницу мне сейчас очень хочется отшлёпать.

Не отрывая взгляда от её глаз, я запускаю руки под полотенце, и каждая капля крови в моём теле устремляется прямо в член в тот момент, когда мои грубые пальцы касаются её мягких, сливочных бёдер. Мокрые локоны пружинят у её плеч, пока она склоняет голову, наблюдая за мной.

Играя со мной.

— Нашёл то, что искал?

Скрипя зубами, я выхватываю пакетик с таблетками и отступаю назад. Осматриваю маленькие голубые таблетки и, по крайней мере, могу исключить вариант с фентанилом, которым всё было наводнено пару месяцев назад. На тех была выгравирована буква «М», их, без сомнения, распространяли Дьяволы, и они были круглее, тогда как эти овальные.

— Где ты их взяла?

— Очень-очень далеко отсюда.

— Хорошо. Ничего не покупай здесь. Если только не хочешь оказаться в реанимации, умирая.

Бросив их обратно ей, я стараюсь игнорировать стойкое ощущение её кожи на своих пальцах и то, насколько, мать твою, сладко эти бёдра ощущались бы по обе стороны от моего лица.

— Сто баксов, что после этого я буду сниться тебе.

— Насколько я понимаю, у тебя нет лишних ста долларов.

— Нет. Зато у тебя есть.

Стоит ей скрестить ноги, как мой член едва не выпрыгивает из ширинки, и я отступаю к двери.

— Спокойной ночи, Тьерри.

Закрыть за собой дверь — это всё самообладание, которое у меня сейчас осталось рядом с этой сумасшедшей маленькой дразнилкой, пробравшейся мне под кожу, словно сыпь. Женщины и раньше со мной флиртовали, но не так, как она. Показательно то, как внезапно она проявила интерес именно тогда, когда я отступил. Похоже, ей нравится погоня, когда она знает, что впереди лишь длинная пустая дорога. Ничего, что могло бы её привязать. Или связать, если уж на то пошло. И я не могу её за это винить, учитывая, что сам не сторонник обязательств.

Она как компактная доза хаоса, которую мне хочется детонировать лишь ради того, чтобы узнать, каково это — взорваться вместе с ней.

Но я не стану.

Достав из кармана флешку, которую вытащил из её сумки раньше, я смотрю на неё.

Всё перестало складываться в логичную картину в тот момент, когда Хулио приказал мне проверить тот дом, никого не убивая. Любой, кто вторгся бы на территорию Матаморос, был бы убит мгновенно.

Но Хулио хочет, чтобы она осталась жива.

Он хочет наблюдать за ней.

И я намерен выяснить почему.

Налив себе выпить, я сажусь за стол в своём кабинете и открываю ноутбук. Вставив флешку в USB-порт, я жду, пока устаревшая технология соизволит догнать, пока она крутится и крутится, открывая файлы со скоростью улитки. На экране появляется единственная папка с названием Antitheus. Быстрый поиск этого слова выдаёт того, кто притворяется Богом; дьявола. Греческий перевод слова выдаёт: безбожный. Бросив взгляд на дверь и обратно, я убавляю звук и нажимаю на любопытный файл с флешки.

На экране появляется ещё больше файлов, один из которых видео под названием Ритуал Прародителя и Жертвоприношения.

Когда я нажимаю на него, тёмный экран сменяется тусклой, пиксельной сценой. Смутный силуэт деревьев и кустарника на фоне ночного неба подсказывает, что это снято в лесу ночью. Свет мерцает от костра, расположенного на краю кадра, сразу за кругом фигур, стоящих плечом к плечу и носящих на лицах что-то вроде козлиных черепов с длинными рогами.

Поставив видео на паузу, я изучаю черепа.

Прошло много лет с тех пор, как я читал об убийстве на Магнолия-Лейн, но одну деталь я помню: тех, кто совершил убийство, камеры безопасности засняли в козлиных черепах. СМИ превратили это в цирковое шоу, которое привело к множеству необоснованных нападений на немногих местных жителей, известных практикой вуду.

То, что произошло в том поместье той ночью, не имело корней в вуду — это позже объяснили в специальном новостном репортаже, где описывались доказательства того, что было признано частью сатанинских ритуалов, по заключению эксперта университета. Всё это превратилось в поучительную страшилку о том, что стоит держаться подальше от экстремальных религиозных групп.

Сняв видео с паузы, я делаю глоток, пока оператор обходит круг, фиксируя мелкие детали окружения: предметы из палок, свисающие с ветвей деревьев. Что-то похожее на перевёрнутую «А» внутри круга и другие символы, нарисованные красным на стволе ближайшего дерева, сразу напоминают слово Antitheus. Различные кости и перья, похоже, намеренно разбросаны по земле рядом с палками.

Приглушённые женские крики, кажется, направляют камеру к кругу, где две фигуры отходят в сторону, пропуская наблюдателя.

Растянутая на участке поваленного кустарника, женщина с большой грудью и тёмным треугольником волос между бёдер лежит совершенно обнажённая, привязанная за запястья и лодыжки к деревянным кольям, вбитым в землю, её лицо скрыто чёрным капюшоном. Кровь, оги и синяки по всему телу говорят о том,