Остров порока и теней - Кери Лейк

Спальное место.

Забудь про огромную королевскую кровать — этот парень, вероятно, уложит меня на диван или на пол, лишь бы я не помяла итальянскую кожу. Эгоизм написан у него на лице огромными жирными буквами. Более того, я готова поспорить, что он из тех мужчин, которых передёргивает от мысли доставить удовольствие женщине, но которые при этом требуют минет.

— Есть шанс, что у тебя найдётся лишняя розовая или жёлтая бритва в тон моей девчачьей зубной щётке?

С абсолютно невозмутимым выражением лица он открывает один из ящиков рядом и достаёт чёрную бритву. Сняв старое лезвие, он вставляет новое из полной упаковки, прежде чем передать её мне.

— Спасибо. Я недолго.

Дверь щёлкает за ним, когда он выходит, и я поворачиваюсь обратно к раковине.

Открыв верхние ящики справа, я нахожу помаду для волос, расчёску и щётку. В следующем лежат принадлежности для бритья, всё аккуратно разложено и не захламлено обычным беспорядком, к которому я привыкла, живя с одиноким мужчиной. Всё сияет такой чистотой и порядком, что Расс бы закатил глаза, будь он сейчас здесь.

Улыбнувшись самой себе, я закрываю ящик и смотрю на синюю зубную щётку, выглядывающую из этого странного устройства, представляя рядом свою. Будто ей там место.

Мысль настолько чуждая мне, как и сама идея любви. Ничто не длится вечно. Даже дома.

Достав щётку из упаковки, я быстро чищу зубы и язык, затем полощу рот средством, найденным в аптечке.

Управление душем совершенно чуждо мне, и я стою, почесывая голову, пытаясь понять, какая ручка за какой кран отвечает.

— Крайняя слева, — говорит Тьерри через дверь, и я резко отшатываюсь, мгновенно прикрывая обнажённую грудь, но он не входит.

Для афериста он довольно уважительно относится к границам.

До того как мы с Рассом нашли хижину в Маркетте, мы жили у пожилого мужчины — парня, с которым Расс договорился не платить аренду в обмен на ремонтные работы по дому. Пока однажды днём Расс возился в его гараже, этот ублюдок пробрался в ванную во время моего душа и загнал меня в угол кабинки. Завязалась борьба, закончившаяся тем, что Расс нашёл его сверху на мне и впечатал его лицо в бачок унитаза, оставив кровавое месиво на белой плитке. После этого мы сбежали.

Это был последний раз, когда кто-то попытался распустить на мне руки без того, чтобы я не сопротивлялась, потому что Расс поставил себе целью обучить меня хотя бы базовой самообороне.

Из того немногого, что мне удалось узнать за эти годы, он провёл немало времени в тюрьме, и мне всегда было любопытно, так ли мой отец познакомился с ним — как с его психиатром. Если это так, мне никогда не было понятно, почему он доверил этому человеку свою единственную дочь, но, полагаю, это и не обязано иметь смысл. Потому что Расс никогда не поднимал на меня руку. Никогда не смотрел на меня так и даже ни разу не намекнул ни на одну сексуальную мысль в мою сторону. За вычетом его недостатков, он, вероятно, был лучшим заменителем, которого мой отец мог выбрать.

Когда вода нагревается, я встаю под неё, позволяя мощным струям бить по моим мышцам, колени слабеют, будто могут подогнуться от полного расслабления. Забавно, сколько напряжения мы носим в себе, не осознавая его присутствия, пока его буквально не выбьют из нас.

В тишине мои мысли возвращаются к событиям этого вечера и моему маленькому открытию за стенами дома. Бри. Расс. Та, кого я считаю своей матерью, хотя это ещё не подтверждено. Все миллионы ответов, которые я искала, теперь сталкиваются друг с другом внутри моего черепа.

Желание узнать, что находится на флешке, разжигает моё любопытство, и я задаюсь вопросом, позволит ли Тьерри воспользоваться компьютером, если он у него есть, чтобы всё проверить. Поскольку он, похоже, от природы подозрителен к другим, вероятно, лучше не просматривать ничего у него на глазах. Возможно, я просто скажу ему, что мне нужно проверить почту, или что-то столь же безобидное, ради чего большинство людей в мире обычно используют компьютер.

Вспышка женщины с фотографии мелькает за моими глазами, и я качаю головой.

Я не стану думать об этом сегодня ночью.

То, что она снова пробирается в мои мысли, напоминает мне, что мне нужно принять таблетки. И мне определённо придётся вскоре пополнить запас, потому что последнее, с чем мне сейчас нужно иметь дело, — это ломка и последствия отказа от них. Я пообещала себе попытаться бросить, когда всё это закончится, и готова перейти к следующей части своей жизни. Но прямо сейчас, когда все эти воспоминания из моего прошлого начинают выходить на свет, я не могу рисковать хрупкостью своего разума. Особенно рядом с таким мужчиной, как Тьерри.

Поставив ногу на похожую на мрамор скамью, я намыливаю её, на мгновение задерживаясь, чтобы вдохнуть восхитительный аромат, и провожу новым лезвием по голени, вверх до самого бедра. Добравшись до бугристой текстуры шрама, я замедляю движение, осторожно, чтобы не содрать повреждённую кожу. Этот шрам был на мне столько, сколько я себя помню. Дольше, чем тот, что пересекает мою челюсть.

Я даже не могу сказать, как получила его, кроме того, что у него странная форма, выглядящая почти намеренной. Как клеймо, только зажившее неправильно. Насколько я помню своё прошлое, до этого — нет ни воспоминания, ни объяснения. Ни одной серьёзной травмы, которую я могла бы вспомнить.

Чистая, с стойким запахом сандалового дерева, пахнущего им, я выхожу из душа и вытираюсь полотенцем, которое нашла в шкафу. Меня поражает, насколько здесь всё удобно.

Типа, кто вообще хранит запасные зубные щётки? Мне везло, если Расс вспоминал менять наши раз в год, не говоря уже о каждых шести месяцах.

Завернувшись в полотенце, я выхожу из кабины сквозь клубы пара и вздыхаю, заметив свою одежду, лежащую кучей на полу. Прошла неделя с тех пор, как у меня не было стиральной машины, и с тем немногим количеством одежды, которое я решила взять с собой, мои чистые варианты начинают заканчиваться. Как бы мне ни не хотелось снова надевать ту же одежду, что была на мне до душа, спать голой я не собираюсь.

Собрав одежду в охапку, я выхожу из ванной и резко замираю, обнаружив Тьерри, роющегося в моей сумке.

ГЛАВА 21

Тьерри

— Какого чёрта ты делаешь?

Шелковистая текстура её голоса служит предупреждением не