Тень Элларии - Джулия Фокс

— Но разве… устроив бойню и уничтожив отца, ты станешь счастливее? — тихо спросила она. — Вернёшь душу?

Душу.

Слово кольнуло. Я замер, будто кто-то коснулся открытой раны. Если месть станет последним моим деянием… если я погружусь в хаос и ярость… что останется потом?

Я всё чаще чувствовал в себе тяжёлую чужую энергию. Она подчинялась, но не была моей. А есть ли во мне что-то собственное? Или я действительно лишь сосуд, переполненный чужими останками и паразитирующий на Виолетте?

И если душа во мне вправду зародилась — не станет ли она осквернённой, если я утоплю её в крови?

— Если месть превратит тебя в хаос… — продолжила она мягче, — ты станешь тем, с чем борешься.

— У меня есть цель, — сказал я упрямо.

Это звучало слабее, чем раньше. Цель — да. Но достаточно ли этого?

— А у тебя есть жизнь сейчас, в настоящем? — спросила она мягко.

Я посмотрел на нее. И впервые допустил мысль, что эти два понятия могут не совпадать. Можно иметь цель и не иметь жизни. Можно идти к вершине и никогда не почувствовать, что живёшь.

— И у остальных будет выбор, — произнёс я, возвращая себе твёрдость. — Быть на его стороне или нет.

Это было важно. Я не собирался уничтожать всех. Только тех, кто встанет против.

— Они даже не знают, что ты был, — заметила она. — Для них ты — самозванец. Если придёшь с огнём, тебя будут бояться, а не поддерживать.

Я хмыкнул, чувствуя, как злость медленно разливается по телу, согревая и одновременно отравляя.

— Пусть боятся. Я не позволю этому существу сидеть на троне.

Слово «существу» вырвалось само. Человеком его назвать было трудно.

Виолетта поймала мою ладонь и сжала её крепче, придвинувшись ближе. Это контрастировало с холодом моих мыслей.

— А если он окажется сильнее? — спросила она. — Я не хочу потерять тебя…

Это был страх, который я предпочитал не формулировать. Сильнее ли я? Или я всего лишь самоуверенный охотник, который однажды нарвётся на хищника крупнее себя?

— Поэтому я жру чёртовых демонов, чтобы одолеть его! — вырвалось у меня.

Я сжал её ладонь сильнее, чем собирался. Злость прорвалась наружу, голос прозвучал грубо.

— Ты… что?

Она отпрянула, глаза расширились, в них отразилось не отвращение — шок. Осознание.

Чёрт.

Я ведь не говорил ей. Не объяснял до конца. В её воображении охота, вероятно, выглядела иначе: бой, пламя, изгнание. Не это.

Я подтянул её за руку ближе, не желая отпускать. Расстояние между нами не должно было увеличиться ни на дюйм.

— Чтобы забрать их силу, нужно поглотить душу, — произнёс я спокойнее. — Другого способа я не нашёл.

Слова прозвучали сухо, констатацией факта.

Виолетта поджала губы. В её глазах промелькнуло многое: сожаление, испуг, попытка осознать услышанное. Она не вырвала руку. Не вскочила. Но в её взгляде появилось новое знание обо мне.

— Это не так мерзко, как звучит… — начал я, сам понимая никчёмность этого оправдания.

— Не продолжай, — прошептала она.

Её голос был не резким и не обвиняющим, а просто хрупким. Казалось, ещё одно слово способно было расколоть что-то внутри нее. Я замолчал. Фразы застряли в горле. В этой внезапной тишине я впервые ясно услышал шум моря, крики чаек где-то вдали и собственное неровное, слишком тяжёлое дыхание.

Повисла пауза. Я смотрел на её профиль, на напряжённую линию губ, и понимал: сейчас она не видит во мне чудовище. Она заставляла себя его не видеть. Пыталась вместить в одного человека и того, кто обнимает её по ночам, и того, кто вырывает души.

— Когда я был маленьким… — начал я тише, чем собирался. — Когда остался один, вдали от цивилизации… я не знал, где в лесу раздобыть пищу. Я не умел ставить силки, не умел выслеживать зверя. А зверь выслеживал меня.

Я говорил спокойно, но внутри поднимались воспоминания: холод, сырость, запах гниющих листьев, темнота.

— Демоны шли ко мне сами, — продолжил я. — Их тянуло. Я был для них приманкой. И их плоть… — я усмехнулся безрадостно, — их плоть куда хуже душ.

Я не смотрел на нее, но чувствовал её тёплую и живую ладонь на своей руке. Она долго молчала, затем тихо спросила:

— И как же ты, будучи ребенком, справлялся с ними?

Я на секунду закрыл глаза. В памяти вспыхнули образы: крошечные пальцы, сжимающие острый камень; первый удар, нанесённый наугад; липкая кровь на коже; тишина после того, как существо перестаёт двигаться.

— Я не чувствовал страха, — ответил я медленно. — Не было времени. Я бил, пока они не переставали двигаться.

Я вздохнул, ощущая в груди знакомую смесь холода и жара. Воспоминания всегда приходили именно так.

— И ты после этого предлагаешь мне не мстить?

Фраза вышла резче, чем я хотел. В ней не было прямого упрёка, но что-то болезненное всё же проскользнуло. Я сам услышал, как в голосе звенит напряжение, и невольно стиснул зубы.

Виолетта только сильнее сжала мои пальцы.

— Я предлагаю тебе жить, — тихо сказала она.

Я отвёл взгляд к морю. Волны накатывали ровно, методично, словно в этом мире не существовало ни королей, ни сделок, ни крови. Всё было просто: вода приходит — вода уходит.

— Жить я и так живу, — бросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Ты выживаешь. Это не одно и то же.

Я усмехнулся, но без веселья.

— Красивые слова.

— Не красивые. Простые, — она повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным. — Ты говоришь, что хочешь вернуть свою жизнь. Но если ты ворвёшься во дворец с огнём и демонами за спиной… что ты вернёшь? Имя? Трон? Или новую войну?

Я молчал. Вопросы были не глупыми. Именно поэтому они раздражали.

— Ты думаешь, я хочу резни? — спросил я наконец.

— Я думаю, ты слишком привык к ней.

Я резко повернулся к ней.

— Я не убиваю ради удовольствия.

— Я знаю, — мягко ответила она и коснулась моей щеки. — Но ты всё равно убиваешь. Не важно кого.

От этого прикосновения внутри что-то сжалось. Я провёл ладонью по песку, оставляя глубокую борозду. Песок был горячим, это ощущение заземляло.

— Разве это не нужно