Всё начинается с нуля - Ания Сказ

Райвелин остался помочь Кайвину добраться до обиталища храмового целителя.

— Не беспокойтесь о вашем друге, — тарахтел по пути словоохотливый Киолин, — у ибата сейчас много работы, но он обязательно поможет благородному эллону.

— Сезонная простуда? — Решил пошутить я, но шутку не оценили.

— Что вы, эллон! Тут такое приключилось! Ужас! — Голос Киолина звенел от сдерживаемых эмоций.

— Вчера ночью через горную гряду со стороны Нолгора перемахнула зверская особь. Взрослый самец Гром-птицы! Его ранили лучники на границе, и он свалился прямо к нам в сад. Вишни помял, разломал любимую беседку настоятеля, — Киолин сделал страшные глаза, — рухнул и лежит себе тихо, а у самого в груди аж пять толстых стрел колышется. Мы только сунулись посмотреть, он как вскочит и давай метаться.

Такой дикий оказался. Насилу справились. С десяток эльфов посекло когтями. Послушники ведь не мастера драться.

Кирэль присвистнул. — И где же дикий самец сейчас?

— Улетел, — Киолин пожал плечами, — но думается мне, что не жилец он больше. Одно хорошо. Всадника спасли.

— Какого всадника? — Упавшим голосом спросил я.

— Не знаю какого. Я его не видел. Говорят, что на спине зверюги отрок сидел. Нолгорец. Бедняга. Он, верно, охотился на гром-птицу, а та возьми и ответь. Если бы не угодил к нам, не знаю, сколько бы ещё несчастного по горам носило. К ночи точно околел бы.

По-моему, этих феньяр через одного роняют в детстве. — Серьёзно добавил Киолин доверительным шепотом, — иначе и не объяснишь, как можно держать рядом с собой настолько опасных существ.

— Скверная история. — Покачал головой Кирэль. — Истинно так. — Согласился Киолин и открыл перед нами тяжёлую деревянную дверь.

Внутри под низким сводчатым потолком возвышался валун приличного размера. Верхушка его была срезана и отшлифована так, чтобы ею удобно было пользоваться, как столом. Сбоку прямо в стене зияли два ровных углубления, в которые с легкостью могли поместиться пара таких эльфов, как Кирэль, или с десяток девушек вроде Шарин. Эти ниши, застланные шерстяными одеялами, служили кроватями.

На каменном столе мерцал круглый аквариум, полный маленьких жёлтых энергетических спиралек. Он распространял вокруг себя теплый уютный свет. Я почувствовал, как по телу сразу разлилась дремотная усталость, не напоминавшая о себе весь день.

— Заходите, эллони, — Киолин гостеприимно пропустил нас вперед, — скоро принесу ужин. А вы, — легкий поклон в сторону Улимы, — следуйте за мной. Кельи послушников находятся в другом крыле.

И без того растерянная Улима слабо улыбнулась Киолину, ответная улыбка на лице эльфа стала ещё шире. Он явно старался внушить расположение.

Тогда Улима адресовала нам с Кирэлем умоляющий взгляд.

— Он сказал, что тебе придется разделить эту комнату со мной, — Кирэль напустил на себя крайне благородный вид и гордо выпятил грудь, — в целях твоей же безопасности и сохранности девичьей чести.

Улима слушала его, недоверчиво приоткрыв в изумлении рот.

Я исподлобья глянул на медведя.

— Да шутка, шутка. — Примирительно махнул он рукой.

Улима мгновенно начала закипать. Дыхание с шумом вырывалось из её ноздрей.

— Иди за Киолином, он покажет, где ты будешь спать. Надеюсь, тут недалеко. — Я мягко развернул Улиму к выходу, где уже топтался послушник, всем видом стараясь скрыть нетерпение.

Что-то дрогнуло в лице девушки. Круто развернувшись, она вцепилась в мою руку.

— Я.… я с вами, — прошептала она тонким срывающимся голоском, — я не буду одна. Я вообще не понимаю, что он говорит. — Она с отчаянием оглянулась на Киолина, словно на лице у него вместо улыбки была маска палача, а в руках топор. В глазах девушки отчётливо заблестели слезы.

— А с нами негде, — резко отрезал Кирэль, мрачно наблюдая за переплетением наших рук, — если только Отто не уступит тебе и сам не ляжет на полу, а ещё лучше в другой келье.

Улыбка сползла с лица Киолина. Он тоже заметил реакцию Улимы.

— Почему эллона плачет? — обеспокоенно спросил он.

— Эллона не говорит по-эльфийски. Ей страшно оказаться одной в незнакомом месте. — Спокойно пояснил я, поглаживая Улиму по плечу.

— Ах вот оно что, — с облегчением выдохнул Киолин, — я-то подумал, что обидел эту замечательную девушку. Скажите ей, что там, куда я собираюсь отвести её, есть ещё эльфы-ученики, познающие искусство Майделин. Они говорят на общечеловеческом языке. Одинокой ей быть не придётся. — Дело в том, — я замялся, подбирая слова, не хотелось устраивать скандал и навлекать беду на Финиэла за то, что позволил Улиме незаконно попасть на полуостров, — девушка пришла с нами. Она просто подруга и Майделин не изучает.

Послушник внимательно посмотрел на Улиму, затем на меня и на Кирэля. На его лице проступило понимание, которое, впрочем, тут же сменилось равнодушным выражением. — Жаль, думал, что стал свидетелем первого и исключительного проявления Майделин в половинце.

Он не стал более задавать никаких вопросов. Наверное, как и жители ближайших поселений, считал любые сношения с человеческими женщинами недостойным занятием для эльфа.

— В таком случае, я отведу её в особую келью. Вашей подруге там очень понравится. — С холодком промолвил Киолин.

Кирэль перевёл сказанное Улиме, но та яростно замотала головой, ещё крепче сжимая моё предплечье.

— Скажите ей, — продолжил Киолин, натянуто улыбаясь, — что там есть живые цветы и купель с теплой водой. Келья запирается изнутри. Мы часто пользуемся ей, чтобы побыть наедине с собой и помолиться ясноокой. Обычный послушник может получить разрешение войти туда только за безупречную службу и учебу. Это большая честь.

— И ты думаешь, Улиме позволят там находиться? — Скептически поинтересовался Кирэль.

— Если девушка находится под вашей кхм... — Он запнулся, подбирая слова, они явно давались ему с трудом, — опекой, для ясноокой она такое же дитя, как и мы с вами.

Я старший послушник и я вправе отдать эллоне свой ключ. Разумеется, вы можете её проводить, если захотите.

На таких условиях Улима наконец согласилась пойти, но руку мою так и не отпустила. Недобро хмыкнув, Кирэль забрался на свою койку и отвернулся, демонстративно глядя в потолок.

Идти совершенно никуда не хотелось, ноги гудели после долгого дня, но бросить Улиму, которая, подобно дикарям с Хризолитовых островов, могла изъясняться только жестами, мне не позволила совесть. Я с сожалением оглядел уютную комнату и, пожелав Кирэлю спокойной ночи, вновь двинулся вслед за Киолином. Вместо ответа Кирэль, не меняя расслабленной позы, отсалютовал мне правой рукой.

Ещё одна череда коридоров, низкие покатые потолки, спуск по каменной лестнице вниз, и мы прибыли к месту ночёвки Улимы. Киолин оказался прав. Узрев лианы ароматных цветов, спускавшиеся с потолка, глубокую каменную чашу с парящей водой, подсвеченной жёлтыми спиральками, широкую нишу с мягкой периной и мраморный алтарь богини в углу,