Всё начинается с нуля - Ания Сказ

Для Кирэля, судя по всему, усидеть на окаянной лавке и не опозориться стало делом чести. Он гордо прижимал к себе Улиму. На бледном лице, покрытом каплями пота, застыло решительное выражение.

Я тоже что есть мочи вцепился в края лакированных досок. Пальцы на обеих руках потихоньку начинали ныть от перенапряжения.

Остальные эльфы, которых тряска ничуть не трогала, наблюдали за нами с каменным выражением на лицах. Лишь глаза осуждающе поблескивали с желтом свете единственного фонарика, горящего на стене вагонетки.

— Унгалова телега! — Выругался Кирэль, через несколько томительных минут вываливаясь наружу возле дверей храма и смачно сплёвывая на землю, — каждый раз меня укачивает в этих вагонетках.

Кайвин проследил полёт его возмущения и устало добавил: — Всегда подозревал, что эльфийские уши тебе приклеили феи, ради забавы.

— Думаете, нас пропустят внутрь? Уже почти ночь. — Я с сомнением взялся за гигантское дверное кольцо. Под заливистый смех Кирэля постучал три раза. На мое удивление громадные двустворчатые двери храма неспешно и торжественно отворились. Никакой тебе охраны или препятствий. Заходи кто хочет.

За дверьми шум водопада стал слышнее, оказалось, что он брал начало не от подножия храма, а гораздо выше,

формируя природную завесу, отделяющую Иллувалинор от пропасти.

Все здесь было ухожено и до невозможности аккуратно. Идеальные каскадные клумбы с большими валунами, чистейшие гравийные дорожки.

Плакучие ивы с красноватой листвой купали ветви в мраморном фонтане, заигрывая с пятнистыми рыбками. Улима восторженно пискнула, показывая пальцем на одну из таких рыбёшек.

Воздух вокруг наполняли мириады белоснежных пушинок. Их зонтики тихо кружили и парили, повинуясь одной только им известной логике, а вовсе не ветру. Они удачно вписывались в общую атмосферу спокойной торжественности, такую, какая и должна, по моему мнению, быть в храме — месте, где процветает духовность.

Однако трепещущее предчувствие не оставляло меня. Что-то должно было произойти.

В подтверждение моих слов с широких ступеней храма навстречу нам спустилась небольшая процессия. Впереди шел высокий мужчина, прятавший руки в широченных рукавах одеяния, очень похожего на мантию из тонкого светло-серого атласа. Каждый сантиметр его одежды был расшит жемчужными цветами. В открытых ушах поблескивали длинные серьги, раскачиваясь в такт его неспешной походке. Он явно был главным среди остальных, идущих следом за ним. Прочие эльфы одевались гораздо проще — в льняные мантии, украшенные простой вышивкой.

Двое впереди несли над предводителем большой молочно-белый бамбуковый зонт, хотя дождя не намечалось. Важно остановившись в двух шагах от нашей компании, ввалившейся сюда на ночь глядя, незнакомец вперил в нас острые черные глаза. С минуту молчали, оценивающе разглядывая друг друга. Угольки глаз незнакомца остановились на Кайвине. Темные брови слегка дрогнули, выдав изумление хозяина.

— Приветствую тебя, Деолин, — слегка поклонился Кот.

— Сколько лун прошло с момента нашей последней встречи, — философским тоном произнес черноглазый, холодным низким голосом, — что привело тебя сюда? Решил вымолить у ясноокой прощение?

Кайвин недобро прищурился: — богине не за что меня прощать. Она знает, что я никогда не предавал её.

Деолин неодобрительно хмыкнул.

— Мы пришли к настоятелю Ирлиану. — Мягко продолжил Кот, игнорируя непонятную гримасу на лице Деолина.

Тот, впрочем, быстро совладал с собой, обращаясь в вежливое внимание. — Тебя не смутило, друг мой, что гостей встречаю я, а не сам настоятель?

Нехорошее предчувствие в животе нарастало с бешеной скоростью. — С ним что-то случилось?

Благородное лицо повернулось ко мне. Черные глаза внимательно прищурились.

— Я знаю тебя. — Как будто убеждая сам себя, ответил Деолин.

Теплая струйка надежды потекла по венам. Сердце гулко застучало. Возможно, сейчас мне откроется тайна моего настоящего имени.

— Но я не помню, как тебя зовут: агрессивный, нелюдимый, замкнутый и молчаливый. Таким ты прибыл сюда. Я знал, что эльфу, вроде тебя, никогда не будет места в храме. Тебя тянуло совсем в другие плоскости.

А значит у меня не было причин обращать на тебя пристальное внимание. — Быстро опустил меня на землю Деолин.

Его резкая откровенность обескураживала.

Тепло мгновенно иссякло. Надежда рухнула вниз, отдавшись жгучей болью в солнечном сплетении.

— С тобой нянчился сам Ирлиан. Учил тебя боевым искусствам. Не достойное на мой взгляд занятие для служителя ясноокой. — Деолин брезгливо поморщился.

Все сказанное никак не хотело ложиться на мое нынешнее самосознание. От мысли, что на самом деле меня считали агрессивным и нелюдимым, становилось не по себе. Ну не мог характер так сильно измениться от одной лишь травмы. Или мог?

Скользкое недоверие зашевелилось под ложечкой. — Поговорить бы с самим Ирлианом. С тем, кто явно знал меня близко.

— Так, где настоятель? — Не выдержал Кайвин, взглянув на мое разочарованное лицо.

— Ирлиан вошел в ту возрастную пору, когда хочется покоя и уединения. А посему он перепоручил свои дела преемнику и отбыл в рощу Эходрев, к друидам.

— А преемник, стало быть, ты? — Насмешливо заключил Кирэль.

Кайвин бросил на него предупреждающий взгляд. Ссориться с новым настоятелем было нам не с руки.

— Как видите. — На миг мне показалось, что глаза Деолина торжествующе блеснули. Ловким движением он выпростал из недр бесконечных рукавов ухоженную белую руку, украшенную яркими перстнями, и протянул её нам ладонью вниз.

Увидев это, Улима тихо прыснула, поспешно маскируя приступ смеха за кашлем.

Из всего диалога на эльфийском она поняла разве что этот жест, очень похожий на тот, который делали человеческие придворные дамы, позволяя поцеловать руку в знак приветствия и уважения.

На всякий случай Кирэль переместился так, чтобы закрыть Улиму своим мощным телом.

Холёная рука висела в воздухе, но никто и не думал склоняться для ритуального поцелуя. Лицо Деолина помрачнело. Ни сказав ни слова, он спрятал кисть обратно в складки ткани.

— Сегодня можете остаться здесь, — снисходительно промолвил он, но голос его звенел от сдерживаемого гнева, — но завтра вы должны уйти. Ибо доброта ясноокой не бесконечна. И не стоит превращать её храм в трактир.

С этими словами он подал знак двум эльфам. Те отделились от процессии, двинувшейся обратно в храм, и подошли к нам, низко поклонившись. Совсем юные, может быть около ста семидесяти лет от роду, не больше. Явно послушники.

— Приветствуем благословенных эллони, в прибежище ясноокой. Нас зовут Киолин и Райвелин. Мы покажем вам место для ночлега. — Дружелюбно проговорил тот, кого звали Киолин.

— Смотри, брат, одному эллону нужна помощь! — Испуганно отозвался Райвелин, заметив, как Кайвин хромает по посыпанной гравием дорожке.

— Проводи его к ибату. — Кивнул Киолин и повел нас с Кирэлем и Улимой сквозь череду белоснежных сводчатых