Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

Шумно выдыхаю, наконец, сказав то, о чём столько времени молчала. Но легче не становится, потому что он никак на мои слова не реагирует. Лишь продолжает сверлить этим невыносимым взглядом, от которого мне себе грудь вскрыть хочется и вытащить оттуда всё, что там так сильно болит.

- Скажи что-нибудь… - прошу шёпотом, не в силах больше терпеть эти муки. - Пожалуйста, Тамерлан. Не молчи.

- Мне нечего тебе сказать, Ласточка, кроме того, что если тебя не устраивают наши отношения и ты устала, то можешь из них выйти прямо сейчас. Держать не стану. После сегодняшнего в этом просто нет смысла.

Дёргаюсь как от удара и, пошатнувшись, отхожу назад. В мыслях его слова звучат оглушительным эхом.

Выйти прямо сейчас… Держать не стану… Нет смысла…

Прижимаю ладонь к горлу, скованному спазмом, и не вижу из-за слёз ничего. Они застилают глаза плотной пеленой, размывая очертания окружающего мира, и всё текут, текут, текут, неугомонные.

- Ты… Ты… - хватаю воздух ртом. - Почему ты… Так… Жес…

Закончить не успеваю, потому что звучит мелодия звонка и Тамерлан на него, конечно же, отвечает.

- Да, Илас, слушаю.

Он ведь не может иначе… Это же его семья. А я подожду. Всегда же ждала. Почему сейчас что-то должно поменяться?

Смаргиваю слёзы, проясняя зрение, и именно в этот момент он разительно меняется в лице. Бледнеет. Округляет глаза. Натуральным образом хватается за голову, с силой сжимая затылок, и, как и я несколько секунд назад, в шоке отшатывается в противоположную от меня сторону. Открывает рот, словно хочет что-то сказать, но не может, а Илас всё говорит и говорит, я же, наблюдая за происходящим, отчётливо понимаю, что он теперь не со мной, что даже если буду звать его в громкоговоритель, Тамерлан меня не услышит.

- Адрес… - выдавливает из себя надтреснуто и хрипло. - Брат, адрес!

И, вдруг резко развернувшись, вылетает из квартиры, не сказав мне больше ни слова.

Смотрю ему вслед, на оставшуюся распахнутой дверь и по инерции делаю несколько шагов вперёд, за ним, но, опомнившись, останавливаю себя.

Меня снова не выбрали, а я, дура, всё равно, как в той песней, за ним одним хоть в небо, хоть в пропасть наперекор своей гордости.

Это… Это безумие. Настоящее помешательство.

Надо с ним как-то заканчивать. О своей жизни уже, наконец, подумать. По кусочкам себя в хотя бы подобие прежней Маруси Ласточкиной собрать. Надо… Но как, когда всё внутри в месиво, ничего живого из-за его слов, недоверия и несправедливого отношения, нет, а всё равно за ним рвётся? Как?!

Ноги подкашиваются и я на ощупь падаю в кресло рядом с собой. От резких движений раны на коленях вновь открываются, начинают нестерпимо больно пульсировать, пластырь окрашивается красным и мама бы убила меня сама, узнай, что я, мало того что позволяю другим доводить себя до такого ужасного состояния, так ещё и ничего не делаю с этим.

- Сейчас встану… Встану… - обещаю её образу в мыслях и после некоторого время, действительно, встаю.

Иду в ванную, умываюсь, нахожу аптечку и по новой обрабатываю раны. А потом после недолгих раздумий решаю ещё и сарафан привести в порядок, очистив от грязи. Иначе, если мама увидит меня зарёванную, пострадавшую, грязную, то её удар хватит. Поэтому пока успокоюсь как следует, дождусь полного высыхания одежды и… Подожду его возвращения, да. Может, хотя бы сегодня утро будет мудренее вечера. Может, эмоции схлынут и у нас получится всё обсудить на более спокойных тонах.

Нарушу обещание, данное Алане, и расскажу ему свою версию произошедшего.

Попробую оправдаться, защититься, восстановить справедливость и…

Дам нам очередной шанс. Последний.

Глупо? Наверное, да, ещё как. Но что поделать, если я безнадёжная дура, и вместо того, чтобы уйти, сохранив хоть что-нибудь, остаюсь здесь. Прохожусь по комнатам то ли прощаясь, то ли вспоминая все моменты своего неизмеримого счастья, которые видели эти стены. Смотрю через панорамные окна на очередной красивый рассвет.

Сколько же их тут встретила в его объятиях…

И, не в силах удержаться от соблазна, ложусь на кровать, на сторону Тамерлана, и утыкаюсь лицом в подушку, втягивая мужской, родной, знакомый и любимый до сумасшествия аромат.

Снова плачу, прокручивая его слова в мыслях, и так в слезах да с именем Баграева на губах и засыпаю.

Правда, ненадолго, по ощущениям минут на тридцать, потому что, когда резкий болезненный толчок в плечо вырывает меня из сна в реальность и я открываю глаза, то сразу осознаю чьё перекошенное от злости лицо вижу перед собой.

О, Боже…

Как она здесь оказалась?

Зачем?

Что же сейчас бу…

- Ах ты мерзавка! - старшая в семье Баграевых, заставшая меня врасплох, вне себя от ярости. - Я так и думала! Я догадывалась! Я всегда знала, что от тебя ни добра, ни пользы нашей семье не будет! Всегда знала, что ты не просто так в наше доверие втёрлась! Гадина какая! Тьфу на тебя, паскуда! Тьфу!

Разъярённая Сати замахивается и я машинально вскакиваю с кровати, уходя от нового удара.

- Сати, я… - стискиваю ходящими ходуном от страха пальцами полы халата Тамерлана на груди, в которой заполошно бьётся то, что осталось от сердца, смотря на неё во все глаза. - Я сейчас всё объя…

- Заткнись немедленно! Заткнись! Просто закрой свой грязный рот, дрянь! Не смей им произносить моё имя! - кричит так, что стены трясутся. - Паршивка! Ещё смеешь мне что-то говорить! Залезла в постель к моему сыну, ноги раздвинула и решила, что имеешь право на голос? Тьфу! - снова плюётся, будто я самое мерзкое существо на планете. - Тварь! Дешёвка!

Замираю под шквалом оскорблений, просто-напросто не зная что делать.

Попытаться оправдаться? Достучаться? Попросить сменить тон и выбирать выражения? Я ведь не сделала ничего криминального, кроме специального утаивания наших отношений. Неужели из-за этого я теперь заслуживаю такие слова? Я же… Я же всего лишь навсего влюбилась и была с любимым человеком. Это ли преступление?

- На что ты надеялась только, когда соблазняла его? Думала, что станешь полноценной частью нашей семьи? Баграевой? Да на тебе клейма ставить негде и этого никогда не случится, поняла меня?! Я не допущу этого ни при жизни, ни после смерти! Я лучше тебя первой со свету белого сживу!

Тыкает в меня пальцем, будто проклиная, а потом кидается в мою сторону с непривычной для своего