(Не) разведись со мной! - Франциска Вудворт

— Боюсь, Вейстерские боги не оставили вам столько времени, — последовал мрачный ответ. — Даже всех моих усилий может оказаться недостаточно. Вы можете не дожить до дебюта леди Каролины.

Мир вокруг меня дрогнул. Не помня себя, я распахнула дверь и ворвалась в комнату.

— Что?! — вырвался у меня наполненный ужасом возглас.

Глава двадцатая

Мое столь эффектное появление заставило дедушку вздрогнуть, а лорда Аллоди что-то неразборчиво прошептать. Дедушка бросил предостерегающий взгляд на мага Жизни и поспешил меня успокоить:

— Каролина, прошу тебя, не волнуйся. Все в порядке. Миэль преувеличивает, желая побудить меня внимательнее относиться к собственному здоровью. Ведь так, Миэль? — с нажимом спросил он, ожидая подтверждения.

— Ваша светлость, при всем моем почтении, я…

— Ведь так, Миэль? — повторил эрцгерцог Ардор, и в его голосе зазвучала сталь.

Несколько долгих мгновений они с лордом Аллоди мерились взглядами.

— Как маг Жизни, состоящий у вас на службе, я обязан заботиться о вашем здоровье и потому счел необходимым огласить даже самые мрачные прогнозы, — наконец уступил лорд Миэль. — Сожалею, если мои слова прозвучали излишне резко и огорчили леди Каролину. Прошу простить меня… и позвольте откланяться.

Я проводила его сдержанным кивком, лорд Миэль поспешил удалиться, очевидно опасаясь сказать больше, чем ему дозволялось. Я же не сводила с дедушки пристального взгляда. Но едва за магом Жизни закрылась дверь, как я бросилась к эрцгерцогу Ардору и крепко сжала его руки. Мне физически было необходимо ощутить тепло его ладоней, словно одним этим прикосновением я могла предотвратить нависшую над ним беду. Но больше всего мне хотелось, чтобы он перестал отводить глаза и наконец встретился со мной взглядом. И когда это случилось, я с горечью выдохнула:

— Как ты мог?!

— Каролина…

Мой требовательный возглас обескуражил его.

— Как ты мог войти в мою жизнь, окружить меня любовью и заботой, позволить почувствовать себя частью твоей семьи и скрыть, что я могу потерять тебя в любую минуту! Получается ты не лукавил, когда сообщал моему отцу, что смертельно болен?!

— Девочка моя, все не так страшно. Я еще призову Миэля к ответу за то, что он так тебя напугал.

— Не смей мне лгать! — воскликнула я, и слезы градом хлынули по щекам.

Я слишком хорошо знала, как мало времени нам оставалось. В прошлой жизни его смерть не тронула меня… напротив, известие о ней принесло мрачное, постыдное удовлетворение. Теперь же одна мысль о том, что дедушки не станет, разрывала мне сердце. Я надеялась, что прошлое изменилось. В моем присутствии дедкшка держался бодро, и я охотно позволяла себе верить в эту иллюзию. Но слова мага Жизни разрушили ее, и оглушили меня, словно мне за воротник налили ледяной воды!

— Я не могу тебя потерять, — прошептала я, сжимая его руки. — Не теперь, когда узнала, какой ты на самом деле. Когда впервые обрела дом, где меня любят, где я больше не одинока. Когда я точно знаю, что нужна тебе. Как ты мог смотреть мне в глаза и молчать о том, насколько все серьезно? Это жестоко…

— Каролина, я не оставлю тебя. Клянусь, я буду рядом столько, сколько мне отмерено богами.

— Богами или нарушенной клятвой? — уточнила я.

Дедушка помрачнел, сообразив, что слышала я гораздо больше, чем ему хотелось.

— Значит, ты все слышала…

— Ты расскажешь мне правду. Сейчас же. Иначе я до конца своих дней буду терзаться мыслью, что могла спасти тебя, но не сделала этого.

— Дитя мое, я не желаю возлагать на твои плечи бремя чужой вины.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю и как мне дорого каждое мгновение рядом с тобой. Признайся, что разрушает твое здоровье? Прошу, не молчи. Я должна знать, я имею на это право.

— Каро…

— Дедушка, умоляю! — заливаясь слезами попросила я.

— Хорошо. Только не плачь, дитя мое, видеть твои слезы для меня невыносимо.

Он достал платок и с нежностью вытер мне щеки. Я продолжала смотреть на него с безмолвной мольбой, пока он наконец не уступил.

— Присядем.

Усадив меня в кресло, дедушка подошел к графину и налил нам воды. Затем опустился напротив, задумчиво вращая бокал в руках, словно не знал, с чего начать.

— Клятва берет начало в далеком прошлом. Наши предки — главы домов Ардор и Дегарди были связаны крепчайшей дружбой и не раз спасали друг другу жизнь. Смутное время было, Каролина, великие рода часто воевали между собой. И Император никому не был указом, впрочем, даже сейчас…

Дедушка замолчал и вновь утер мои щеки, а я не отстранялась, позволяя ему собраться с мыслями, да и просто наслаждаясь его прикосновениями.

— «Над простыми людьми стоит император, над императором — великие рода» — именно тогда появилось это выражение. Не будет ложью сказать, что в то время шел передел мира. И то, как выглядит Империя Вейстер сейчас во многом заслуга союза между эрцгерцогствами Ардор и Дегарди. Союз, поддержавший власть Императора и сдерживающий пороки родов Эльдиэйт и Аллоди.

— Аллоди?

— Жадность, Каролина. Ты ведь и сама это знаешь, иначе бы не существовало тех ужасных очередей в храмах и, конечно, такой высокой цены на услуги не только магов Жизни, но и обычных целителей.

— Гильдия целителей подчиняется эрцгерцогству Аллоди, — пробормотала я.

— Верно. Я однажды уже говорил тебе, каждый великий род несет ответственность за свою силу, но вместе с тем… Чем выше дар, чем больше его направлений, тем сильнее родовое проклятие.

— Проклятие? — эхом повторила я.

— Да, и проклятие — это не всегда что-то эфемерное или наоборот физическое увечье или уродство, им может стать обыкновенный человеческий порок… Вот только возведенный в абсолют. Таким проклятием для великого рода Аллоди является жадность и лень. Жадность, пожалуй, даже больше.

О таком Аскар никогда мне не рассказывал. И пусть мне бы очень хотелось расспросить и о других великих родах, я хранила молчание, давая дедушки закончить свою мысль.

— Наше проклятие — гордыня, Каролина. Великий род Ардор долгое время мнил себя властителем времени и совершал вещи, которые стоили жизни не только главам, но и ближайшим родственникам главы. Как ты уже заметила, главная ветвь рода малочисленна, впрочем, и вторая наша ветвь не может похвастаться плодовитостью.

Дедушка вздохнул и осушил свой бокал с водой.

— Это результат решений прошлых глав нашего рода, решений и непомерной гордыни, которая не позволила просить о помощи или поступиться принципами. А сейчас и вовсе главная ветвь рода состоит