(Не) разведись со мной! - Франциска Вудворт

Он усмехнулся и налил себе еще воды.

— Однажды они решили соединить наши рода: наследник Дегарди должен был взять в жены старшую дочь рода Ардор. Этот союз скрепили магической клятвой, древней, напитанной кровью и силой, такой, которую нельзя разорвать. Однако свадьба не состоялась. Теперь сложно сказать, что послужило настоящей причиной: то ли жених погиб, а его младший брат был слишком мал для женитьбы, то ли невеста не дожила до венчания, а замены ей не нашлось. Но договор сохранил силу. С тех пор в нашем роду рождались преимущественно сыновья, а если все же рождались девочки, то они не достигали брачного возраста. Клятва оставалась неисполненной до тех пор, пока…

— Пока не родилась я? — едва слышно закончила я, решив, что отец Эйнара женился раньше, чем моя мать вошла в пору невесты.

— Нет, до тех пор, пока не родилась твоя мать, Альяна, и не достигла брачного возраста. Во время дебюта ее представили ко двору, и на одном из балов она познакомилась с Теодором Дегарди. Увы, Альяна произвела на него куда большее впечатление, чем он на нее. Теодор был готов исполнить древний договор, однако сердце твоей матери уже принадлежало Перолаку Диэйту. Я навел о нем справки и узнал о его финансовых затруднениях. Впрочем, и без того было очевидно: богатое приданое Альяны привлекало его гораздо сильнее, чем она сама. Прости, что вынужден говорить тебе подобное.

— Ты не виноват. Продолжай, пожалуйста. — попросила я.

Истинные причины, побудившие отца жениться на маме, давно не были для меня тайной. Да и получалось, что дедушка не так уж много сумел узнать о моем отце, раз тогда не выяснил о существовании леди Эмилии и Милисы.

— Виноват, Каролина. Виноват в том, что избаловал собственную дочь, буквально вознеся ее в ранг богини. Я, конечно, могу оправдывать себя тем, что она была долгожданным ребенком… Ребенком, чье рождение стоило жизни моей жены, но… Будь я дотошней, будь я не так слеп, я бы выяснил об интрижке твоего отца с леди Эмилией… И догадался бы гораздо раньше, что встреча Альяны и Перолака не была случайной. Кто знает, чем он мог ее опоить?

Что я могла на это сказать?! Только коснуться ладони дедушки и сжать ее покрепче.

— Альяна влюбилась, сильно, страстно и совершенно не желала ничего слушать. Я воспротивился этому браку, но она бежала с герцогом Диэйтом. Когда мне удалось их разыскать, они обвенчались, а Альяна уже носила под сердцем тебя. И словно этого удара было мало, меня настиг магический откат за нарушение клятвы.

— Но ведь клятву нарушила мама.

— Выйдя замуж и забеременев, она стала частью рода Диэйт, поэтому расплата за ее решение легла на меня — главу рода Ардор. И, пожалуй, это единственное обстоятельство, которому я искренне рад. Твоя мать и без того не обрела счастья с Перолаком. Я не хотел бы, чтобы к ее страданиям прибавилось еще и это бремя.

Теперь мне по крайней мере стало ясно, почему блистательный Эйнар Дегарди некогда пожелал взять меня в жены, невзирая на мое вдовство. Я не родила от Друда и стала вдовой, а значит, клятва оставалась в силе в нашем поколении. Вероятно, какие-то последствия были и у той стороны, может, не такие сильные, как откат, ударивший по главе рода Ардор, но…

— Дедушка, получается, если я выйду замуж за его светлость Эйнара Дегарди, клятва наших предков будет исполнена и магический откат, который убивает тебя, отступит?

— Каролина, я не намерен тебя принуждать и возлагать на твои плечи обязательства, принятые нашими предками. Я прожил долгую жизнь, и теперь желаю лишь одного — чтобы ты была счастлива.

Я бы поспорила с этим утверждением. Быть счастливой, зная, что дедушка уже заплатил жизнью за «счастье» матери и иметь возможность исправить эту несправедливость, но в итоге выбрать эфемерную встречу с кем-то в кого я влюблюсь в будущем?..

— Лорд Эйнар знает об этом договоре? — спросила я.

— Да. Едва тебе исполнилось восемнадцать, он приехал к твоему отцу и сделал предложение о браке с тобой. Перолак ничего тебе не рассказал, верно?

— Нет. — И вряд ли когда-нибудь по собственной воле стал бы рассказывать об этом предложении!

— Я так и думал, пусть мне он заявил, что ты отказалась, потому что еще не готова даже к самой мысли о замужестве. Я же не стал поднимать эту тему, рассудил, что во время дебюта ты непременно встретишь лорда Эйнара при дворе и сможешь составить о нем собственное мнение, без бремени древних клятв и обещаний. Боюсь, именно известие о неизбежном браке с эрцгерцогом Теодором Дегарди заставило Альяну отвернуться от него. Она никогда не терпела принуждения.

— Я не хочу говорить плохо о моей матери, — выдохнула я. — Однако не могу принять ее выбора, зная, чем сулит такой поступок, она обрекла собственного отца, который в ней души не чаял на смерть. Я не она. Всю жизнь меня вынуждали отказываться от собственных желаний и покоряться чужой воле. Сделать это еще раз ради дорогого мне человека будет нетрудно. Я бы сказала совершенно легко!

— Каролина, не смей так говорить! Речь идет о твоей жизни, о твоем будущем. Я хочу, чтобы ты вышла замуж по любви и обрела счастье.

Когда-то я уже последовала зову сердца и не была счастлива ни единого дня. С Эйнаром я познакомилась позднее и не заметила в нем ничего отталкивающего, хотя романтических чувств он во мне не пробудил, впрочем, во мне никто бы не смог их пробудить после всего, что со мной делал мой муж. Но кем бы Эйнар ни оказался, едва ли ему удастся превзойти Друда в жестокости.

— Полагаю, его светлость Эйнар Дегарди достойный молодой человек, если честь побудила его исполнить древнюю клятву предка и предложить мне руку и свое сердце, — произнесла я.

— Я не могу знать наверняка, пусть и не получил ни единого доказательства его бесчестья, жестокости натуры или… излишней любвеобильности. — Я невольно улыбнулась, сообразив, что так дедушка завуалировал распутника. — Но, Каролина, даже безупречной репутации недостаточно, чтобы связать с человеком свою жизнь.

— В таком случае зачем дожидаться моего дебюта? Пригласи его сюда, и мы сможем узнать друг друга ближе, — предложила я.

Мои слова застали эрцгерцога Ардора врасплох. Он настолько твердо решил отложить нашу встречу с эрцгерцогом Дегарди до моего появления при дворе, что, казалось, даже не