Инсайдер. Во власти мажора - Ника Княжина

Отгоняю эту интуицию, заталкиваю её куда подальше, а пока просто получаю удовольствие. Заканчиваю с криком, не сдерживая себя. Никита сжимает меня сильнее. Его пальцы вжимаются в ягодицы и приподнимают меня ещё несколько раз, грубо, твёрдо. Я чувствую, он на грани, а спустя миг заканчивает с хриплым стоном, выдыхая его прямо мне в шею.

Обнимаю его и укладываю голову на плечо. Ну вот и всё, закончились минуты спокойствия и любви, а теперь пора узнать, что нужно было его отцу.

Но я даже не успеваю задать ни одного вопроса.

Тишину, прерываемую нашим сбившимся дыханием, разрезает отстранённый голос Никиты:

— Я согласился стать преемником отца.

Моё сердце пропускает удар.

Глава 60. Расстаёмся?

— Зачем?

Я сползаю с Никиты и судорожно тянусь за одеждой. Внутри клокочет обида, гнев, расстройство и всеобъемлющая паника. Тело ещё помнит его прикосновения, тепло его тела, а разум с трудом пытается осознать его слова.

Он бы не сделал этого, если бы на такой шаг не было веских причин. Уверена в этом!

Никита не хотел лезть в криминал. Он вообще по-другому сторону баррикады. Он честный, открытый, он за справедливость, а не вот это вот всё. Грязь никогда его не привлекала! Он — воплощение честности, а не наследник криминальной империи.

Никита наблюдает за моей суматохой с пугающим спокойствием. Мне же очень хочется встряхнуть его. Хочется увидеть хоть какую-то нормальную человеческую реакцию.

Дрожащими пальцами натягиваю на себя футболку, остальным не озадачиваюсь. Слишком волнуюсь, чтобы ещё искать в ворохе одежды трусики и штаны.

Сажусь обратно на диван рядом с ним. Сцепляюсь похолодевшие пальцы на коленях.

Смотрю на него вопросительно. Жду нормальный ответ. Чтобы понять, что мне не послышалось, чтобы понять, какие у него мотивы. Он ведь объяснит? Он ведь понимает, что недостаточно того, что он просто поставил меня перед фактом?

Мы ведь с ним не просто парень с девушкой. У нас всё слишком серьёзно. Мы погрязли друг в друге. Мы семья.

— Потому что так надо, — ровно отвечает он.

И меня прорывает. Ярость вскипает, как гейзер, только внутри моего организма. Я вскакиваю с места. Едва стою на ногах. Меня колотит мелкая дрожь. Хочется кричать и ломать что-нибудь.

Ох, не отказалась бы сейчас пометать ножи в цель. Много-много ножей.

Перед глазами встаёт лицо Князя, но я гоню образ прочь. Нет. Я не такая жестокая, чтобы представлять Никитиного отца вместо мишени. Хотя…

— Надо? Надо стать вторым Князем?! Возглавить эту гнилую империю?! Погрязнуть в убийствах, в дерьме и крови?! Никита, ты слышишь себя вообще?! Мы же этого не хотели! Никогда!

Я стреляю в него злым взглядом. Внутри меня бушует настоящий хаос: торнадо обиды, землетрясение отчаяния, цунами непонимания. Все климатические бедствия в одном флаконе. Как он мог так равнодушно бросить это «надо»?

— Объясни мне! — выкрикиваю я, едва сдерживая свою бурю.

— Есть определённые обстоятельства… которые вынуждают меня пойти на этот шаг. Я не хотел. Да и не хочу. Собственно говоря, проблема в том, что всё может закончиться не так радужно, как я планирую. Просто у меня нет другого выхода.

— Ты говоришь загадками, — выдыхаю я. — Ты будто специально меня запутать хочешь!

Я подхожу ближе и опускаюсь перед ним на колени. Дрожащими руками беру его руки и заглядываю ему в глаза. В серых омутах как всегда разливается безмятежное туманное утро. Бездна, где не отражается ничего. Пустота. Ни одной эмоции.

— Никит, я люблю тебя. Пожалуйста, ты делай этого. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… Если это опасно, просто откажись.

Он отводит взгляд в сторону.

— Прости, Нина, но по-другому не получится.

— Звучит так, будто ты пытаешься меня бросить.

— Это был бы лучший вариант.

— Что?!

Я вскакиваю снова на ноги и отшатываюсь от него на несколько шагов назад. Натыкаюсь на острый край стола, он больно впивается в моё бедро, но я даже не чувствую толком этой боли. Она ничто, по сравнению с тем, что происходит в душе. В груди растёт чёрная дыра, засасывая в себя всё: мои мысли, чувства, надежды. Она выжигает всё на своём пути.

— Тебе будет безопаснее, если ты будешь держаться от меня подальше. Сейчас… сейчас у меня начнется не самый светлый период в жизни, — поясняет он, и у меня внутри медленно, но верно затягивается рана. Он просто переживает за меня. Как обычно, хочет позаботиться. Боже, на мгновение мне показалось, что я умираю. — Это не значит, что мои чувства к тебе изменились. Но я не знаю, как уберечь тебя от этого.

— Что именно ты задумал? — шепчу я.

Это что-то страшное. Моя интуиция кричит об этом. Ставки слишком высоки. «Не так радужно»… Надеюсь, это не про смерть. Но назойливая мысль уже крутится в голове. Он не просто так соглашается стать преемником отца. Он желает… всё разрушить.

Никита слишком умён, чтобы становиться действительно бандитом. Ему это не нужно. Это идёт в разрез с его понятиями, с его принципами. Значит, остаётся один вариант. Взрыв. Снести всё к чёртовой бабушке.

Меня охватывает дикий ужас. Князь… Он его убьёт и даже не посмотрит, что это его сын. Что Никита его кровь и плоть. Он не позволит ломать свою империю. Она превыше всего. Он не позволит никому, даже родному сыну, разрушить её.

Воздуха катастрофически не хватает. Лёгкие сдавливает тисками.

Подхожу снова к нему. Забираюсь к нему на колени и прижимаюсь к нему. Просто обнимаю его за талию, просто дышу им, словно пытаюсь напитаться им впрок. Хочу верить в то, что всё закончится хорошо. Хочу верить, что мы не потеряем друг друга в этих криминальных играх. Что нас ждёт впереди светлое будущее.

Но не могу… Я не верю.

— Я не могу тебе ничего рассказать, — наконец-то отвечает Никита, и от его слов становится только хуже. — И не могу обещать, что всё закончится хорошо. Прости.

— Ничего, — вздыхаю я, обнимая его ещё крепче. — Я всё равно буду с тобой. Даже если нам обоим будет несладко.

Он тянется к моим волосам. Поглаживает их, бережно пропуская пряди между пальцами. В моих глазах стоят слёзы, но я держусь. Не хочу показывать слабость. Рядом с ним должна быть сильная женщина. Его опора, а не источник слабости.

Один против целой криминальной империи. Это безумие.

Как он мог пойти на такой