Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

— Ронан? — предлагает Финн, откусывая печенье, которое он с кривой ухмылкой стащил со стола в столовой.

Никс указывает на него пальцем.

— Может, мне тогда стоит обнимать тебя, Финниган.

— Я вообще-то превосходно обнимаюсь, — соглашается Финн без малейшей паузы, и у меня вырывается смешок.

— Неинтересно, если ты подыгрываешь, — стонет Никс, закидывая руку Ронану на плечи. — Ты сегодня остаёшься здесь?

Ронан стряхивает его руку.

— Не сегодня. Я сказал Виэлле, что после ужина заеду к ней.

Мы с Эрис улыбаемся друг другу.

— Ой, только не смотрите на меня так, — Ронан замечает наш обмен взглядами. — Повезло ещё, что она не влепила мне пощёчину, когда я на первом же свидании предложил ей выйти за меня.

— Значит, — тянет Никс, — все и правда разбиваются по парам.

В его голосе звучит такая грусть, что у меня щемит сердце.

Эрис отпускает руку Финна, чтобы сжать руку Никса.

— И ты тоже найдёшь кого-то, с кем захочешь остепениться. На это просто нужно время.

Как быстро на его лице вспыхивает эта печаль, так же быстро её сменяет привычная маска Никса: я-в-порядке-не-переживай-за-меня.

— Я? Остепениться? Вряд ли. Не уверен, что вообще существует женщина, способная заставить меня передумать.

Эрис укоризненно грозит ему пальцем, прямо как мать.

— А вот после таких слов всё обычно и случается. Она существует. Ты просто ещё её не встретил.

— Ты так в этом уверена, — он качает головой и смеётся.

— Любовь тебя изменила, Эрис Талей. Видимо, теперь ты ещё и будущее видишь.

Эрис фыркает, и её лицо омрачает хмурое выражение.

— Спорю, она будет упрямее тебя.

— Вот теперь ты уже просто несёшь ерунду, — фыркает он в ответ. — Нет никого упрямее Никса Харланда.

— Посмотрим.

Она подмигивает ему и снова берёт Финна под руку.

— Спокойной ночи, Никс. Спокойной ночи, Ронан.

Атлас мягко тянет меня за руку, отвлекая от Никса.

— Готова?

Киваю и иду за ним наверх, в нашу спальню. Когда дверь закрывается, я ожидаю, что его руки тут же окажутся на мне. Ему нравится, когда я в платьях. Но когда я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он помог мне из него выбраться, помощи не следует. Я хмурюсь и оглядываюсь через плечо. Он всё ещё стоит у двери, сцепив руки за спиной.

— Что случилось?

— Если бы Ронана здесь не было, ты бы рассказала мне про Астрею?

Иногда мне кажется, что он умеет читать мысли, просто держит эту магию в секрете от всех.

— У меня нет сил на ссору сегодня вечером, Атлас.

— Тогда не ссорься со мной. Не уходи от моих вопросов.

Он делает шаг вперёд.

— Просто поговори со мной, даже если тебе некомфортно.

Держать эмоции в себе и не делиться своими мыслями — основа моего воспитания. Я понимаю, насколько это нездорово, но боюсь: если я откроюсь Атласу полностью, однажды он решит, что меня слишком много, что со мной слишком тяжело, и уйдёт.

— Ты обещала больше не убегать, — говорит он мягко, уговаривая меня открыться. — Я никуда не уйду, Шэй. Я здесь. Я люблю тебя.

— Но…?

Я слышу это в его голосе. Лучше уж сразу пережить болезненную часть.

— Но, — подхватывает он, — я не смогу тебе помочь или как следует тебя защитить, если у меня в руках не вся картина целиком. Поговори со мной, Стрэнлис.

Я тяжело сглатываю, пытаясь подавить тревогу, пузырящуюся в груди.

— Не знаю, рассказала бы я тебе про Астрею или нет. Не потому, что не доверяю тебе, а потому что часть меня считает, что в её словах есть смысл.

— Есть в этом смысл или нет, это всё равно нелепо.

Его руки ложатся мне на бёдра.

— Ты — ключ к победе в этой войне, а не к тому, чтобы её предотвратить. Через твою кровь или каким-то другим способом, демоны всё равно найдут путь открыть портал и выпустить своего хозяина. В этом и состоит их единственная цель.

— Атлас…

— После этой войны у нас есть жизнь, которую нужно прожить, Шэй. Жизнь, которая заставляет меня идти дальше, когда становится тяжело.

Он берёт моё лицо в ладони, его взгляд напряжённый и умоляющий.

— Ты мне нужна. Во всех смыслах этого слова — ты мне нужна. Поэтому не неси на себе вину, которую Астрея Талей несправедливо возложила к твоим ногам. Есть будущее за пределами войны. Держись за него, как я.

— Ты думаешь о нашем будущем? — я улыбаюсь ему, слёзы уже струятся по моему лицу.

— Думаю, — улыбка Атласа заставляет меня растаять.

— И что ты видишь в нашем будущем?

— Я вижу дом в Старом Королевстве, потому что тебе нравится, как там тихо и уютно. И нам придётся нанять повара или подкупить Финна, чтобы он готовил нам, потому что ни у кого из нас нет ни единого шанса на кухне, — он рисует картину, и я не могу не рассмеяться. — И, может быть, если ты захочешь, у нас будет дочь, которая будет точь-в-точь как ты.

— Дочь? Не сын? — я приподнимаю бровь, зная, что особенно в Мидори сыновей ценят больше, чем дочерей.

— У меня будет целая армия дочерей, если ты позволишь, — он даже не колеблется.

— Надеюсь, одна из них будет похожа на тебя, — подыгрываю я этой мечте, будто сама её придумала. — Чтобы я могла влюбляться в тебя снова и снова.

Атлас стирает слёзы с моего лица.

— С чем бы мы ни столкнулись, мы столкнёмся с этим вместе. Включая Астрею Талей.

Я киваю, моя нижняя губа дрожит.

— Пообещай мне, что ты будешь гнаться за этой мечтой вместе со мной, — он прижимается лбом к моему. — Пообещай, что будешь бороться за нас.

Я знаю, даже в этот прекрасный момент, что не могу пообещать, что не умру. Никто не может. Но я могу пообещать бороться. Я могу пообещать гнаться за этой мечтой. И, наверное, именно это ему и нужно — немного утешения и уверенности, чтобы продолжать идти вперёд, несмотря на надвигающуюся бурю.

— Обещаю.

— Хорошо.

Он целует меня, и его руки скользят к спине моего платья, расстёгивая молнию.

— Я представляю, что сегодня ночью кое-что произойдёт. Хочешь угадать, что именно?

Моё платье скользит вниз по телу, собираясь у ног.

— Лучше покажи.

Я вдыхаю его запах, обвивая щиколоткой его ногу.

— Как прикажешь.

Атлас поднимает меня и опускает на нашу кровать.

ШЭЙ

За день до свадьбы Ронана и Виэллы единственный прогресс на военном фронте заключается в том, что бавийцы