Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

— Делай со мной всё, что хочешь. Я твоя.

Никс давится и прижимает ладонь ко рту.

— Меня сейчас стошнит.

— О, Финн, — стонет Эрис.

Её бралетт мелькает за занавеской.

— Скажи, как ты хочешь кончить, — командует Финн. — Моим языком, пальцами или членом?

— НЕТ! — орёт Никс, врываясь сквозь занавески с поднятыми в знак сдачи руками. Финн резко втягивает воздух, а Эрис пытается прикрыть обнажённую грудь. — Прости. Прости-прости.

— Эрис, наверное, забыла, что мы там были. Мы уже уходим, — Никс упорно смотрит в пол.

— Мы? — Финн широко раскрывает глаза, его волосы растрёпаны.

— Привет, — я выхожу из своего укрытия с неловкой улыбкой. — Не обращайте на нас внимания. Мы уходим. Очень рады за вас, кстати.

Никс хватает коробку с лакомствами, оставленную на стойке рядом с Эрис.

— Мы это тоже заберём. Думаю, мы заслужили. И никаких зрительных контактов ближайшие двадцать четыре часа.

Мы с Никсом выскальзываем за дверь. Не успеваем пройти и трёх шагов от лавки, как по моему телу пробегает холод, и я понимаю, что оставила куртку.

— Демон, моя куртка.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, но Никс хватает меня за руку и качает головой, накидывая на мои плечи своё огромное пальто. Оно свисает почти до лодыжек, делая меня похожей на ребёнка.

— Твоя куртка потеряна, Китарни. Теперь она живёт там.

— Тебе не холодно? — спрашиваю, стуча зубами, когда порыв холодного воздуха бьёт мне в лицо.

Он качает головой, его взгляд отстранён, будто он переживает травматические воспоминания.

— Древняя кровь Базилиус, помнишь?

— Древняя кровь Базилиус, — передразниваю я, ненавидя, что он унаследовал лёгкость к холоду, а я — нет. — Как ты вообще можешь есть после того, что только что произошло? Мне так неловко, что мы их прервали.

Его глаза расширяются.

— Это им должно быть неловко за нас! Мои глаза, Китарни. Мои глаза… И уши. Я, возможно, больше никогда не смогу заниматься сексом после сегодняшнего.

— Тебе-то уж точно не стоит быть ханжой, — ворчу, сильнее запахивая полы его пальто.

— Я не ханжа, но есть границы, — он хватается за живот, его лицо с каждой секундой бледнеет. — Уже достаточно плохо, что я случайно услышал тебя и Атласа через сте…

— Умоляю, не продолжай это предложение!

— Но то, что было там, — он бросает большой палец через плечо, — было слишком близко для комфорта. Нам нужно было уйти, как только Финн вошёл, — жалуется он, и сожаление прочно укореняется в его душе.

Я закатываю глаза, хотя смущение второй рукой уже ползёт по моей коже.

— Мы не могли знать, что Финн внезапно признается Эрис в любви.

— Нет, не могли.

Несколько секунд мы идём в тишине, а потом по моему лицу расплывается улыбка. Я тыкаю его локтем в бок.

— Он наконец-то ей сказал.

— Рад за Финна, — Никс наконец смягчается, и на его лице появляется улыбка, такая же, как у меня. — Похоже, все вокруг находят себе пару, кроме меня.

— Кто знает. Может, ты ещё встретишь кого-нибудь очень хорошего…

— Ага, ага, — отмахивается он. — Я это уже слышал.

Он достаёт из коробки последнее пирожное.

— Хочешь разделить его со мной?

— Конечно, — улыбаюсь я, отламывая кусочек и впиваясь в него зубами.

Любовь бывает запутанной. Моё сердце полно радости за Эрис и Финна, которые наконец открыли друг другу свои чувства. Но в то же мгновение сердце болит за Никса, который остаётся один. Я знаю его страхи. Я понимаю его доводы. И всё же часть меня хочет, чтобы он дал любви шанс, даже если она окажется мимолётной. Наверное, это эгоистично с моей стороны, но я слишком сильно люблю Никса, чтобы спокойно смотреть, как он ожесточает себя ещё больше, чем уже успел.

И тут меня отрезвляет одна мысль. А что, если Никсу нравится быть одному? Не всем из нас суждено найти себе пару. Он кажется уверенным в себе и умеет наслаждаться собственной компанией. Но я вижу, как он смотрит на меня и Атласа. Как он смотрел на Эрис и Финна, несмотря на первоначальный шок от всей этой ситуации. Он хочет того, что есть у нас. Даже если никогда не признается в этом вслух.

Я проглатываю последний кусочек малинового пирожного, обвиваю рукой его руку и кладу голову ему на бицепс. В уютной тишине мы продолжаем путь домой.

ШЭЙ

Атласа на ужин не пригласили. Как и никого из братьев Харланд, включая Никса, моего назначенного Троновией телохранителя. Сегодняшний ужин — закрытый, и на него допускаются только по три делегата от каждого королевства.

Мы с Трэйном и Сильвейн представляем Эловин. Разумеется, лицами Троновии выступают Сорен и Ронан. Но в большом зале я больше никого не знаю.

Здесь пять столов, каждый достаточно большой для троих, и они расставлены в форме подковы. Троновианцы занимают главное место как хозяева. Мы сидим сразу справа от них, а бавийцы — рядом с нами. Король, королева и наследная принцесса Бавы любезны и одеты в яркие одеяния и головные украшения. Обитатели джунглей производят впечатление жизнерадостных людей, и я сразу понимаю: на любой праздник, куда их пригласят, именно они будут душой компании.

Напротив нас сидят гномы. Короля Торбена по бокам окружают его сын и дочь. Мужчины носят густые бороды, и у всех троих в искусно заплетённые волосы вплетены мелкие косточки и бусины. Ещё на них довольно много кожи и металла, будто они заранее знают, что вот-вот ступят на поле социальной битвы. Вид у них суровый и грозный, но с троллями они ладят просто великолепно, и у меня есть ощущение, что вместе они бы закатили по-настоящему бешеную пирушку.

И наконец, гидры, соседствующие сегодня вечером с гномами. По описаниям Эрис я сразу понимаю, кто есть кто. Слева Джокаста, старшая дочь Талей и наследница трона. Справа — отец Эрис и король-консорт. А значит, пугающе красивая и остроглазая женщина посередине — королева Астрея Талей. Если бы мне нужно было описать её одним словом, я бы сказала: зловещая. Её синие глаза скользят от человека к человеку, словно она всех оценивает. К своему стыду, я опускаю взгляд прежде, чем она успевает встретиться со мной глазами, не желая рисковать и дать ей почуять мои нервы и воспользоваться этим.

Звяк металла о стекло заставляет всех замолчать. Сорен встаёт, широко разводя украшенные кольцами руки в приветствии.

— Добро пожаловать в Троновию, мои друзья, — гремит его голос. — Для меня большая честь, что вы все