Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

— Теперь уже Верховный генерал, ваше высочество, — поправляю её, и напряжение в зале возрастает вдесятеро.

Астрея вопросительно изгибает бровь.

— Повышение. Я не слышала о смерти вашего отца. Примите наши соболезнования.

При упоминании отца мои плечи напрягаются, но его больше нет. Он больше не может меня мучить. Я вскидываю подбородок, сжимая шлем, зажатый под мышкой.

— О нём не скорбят.

— Да вы сущий дьявол, — Астрея смеётся, и этот мелодичный звук заполняет пространство и выливается наружу между колоннами. Когда её веселье утихает, лицо её становится жёстким. — Скажите, Верховный генерал, зачем вы здесь?

Я делаю шаг к её трону, но останавливаюсь, когда двое стражников крепче сжимают копья.

— Мой отец разорвал наши союзы с другими королевствами, и это наносит ущерб…

— Мне неинтересны напыщенные любезности, — перебивает она, уже скучая. — Скажите, чего вы хотите, и я скажу, могу это дать или нет.

Рядом со мной рычит Веспер, оскаливая зубы, словно клыки. Я поднимаю кулак, заставляя её замолчать.

— Укоротите поводок своей шавке, иначе я велю от неё избавиться, — приказывает Астрея, её синие глаза похожи на бушующее море, готовое смыть нас прочь.

Я поворачиваюсь к Веспер, прижимаюсь губами к её уху и шепчу:

— Когда она перестанет быть полезной, можешь забрать её себе. А до тех пор веди себя прилично.

Веспер одаривает Талей злобной улыбкой, но отступает на шаг, молча подчиняясь моему голосу.

Я вновь поворачиваюсь к трону Астреи. Её руки так крепко вцепились в подлокотники, что костяшки на покрытых татуировками пальцах побелели. Не знаю, делает ли её наше присутствие здесь неуютным или наполняет её неоспоримой яростью, но, нравится мне это или нет, мне нужна её помощь, если я хочу вернуть Шэй.

Я шумно выдыхаю, стараясь ослабить сдавленность в груди. Публичные выступления были сильной стороной моего отца. Я же куда больше люблю держаться в тени. Но гидрам об этом знать не обязательно.

— Полагаю, мы можем быть полезны друг другу, — наконец отвечаю я на её прежний вопрос.

— Вот как? — усмехается Астрея, в её голосе густо звучит недоверие.

— Как бы нелепо это ни звучало — после стольких лет отчуждения говорить о союзе между мидорианцами и гидрами, — уверяю вас, вам захочется услышать то, что я скажу.

Повисает короткая пауза, пока она всматривается мне в глаза. Должно быть, она находит в них то, что ищет, потому что жестом велит мне говорить.

— Слушаю.

Я выдыхаю сдавленный воздух. Убедить Астрею дать мне аудиенцию оказалось проще, чем то, что мне предстоит сейчас.

— К этому моменту, полагаю, ваши глаза и уши по всему миру уже сообщили вам, что мою невесту, принцессу и наследницу мидорианского трона, похитили троновианцы, — начинаю я ровно так, как репетировал на корабле, добавляя в голос ту харизму, на которой настаивала Веспер.

— Слышала, — лениво тянет королева, не предлагая ничего сверх этого.

— И…

— Я также слышала, что она отвергла тебя. Выбрала троновианца, — улыбка у неё не иначе как дьявольская.

Если она пытается вывести меня из себя, у неё получается. Ярость поднимается у меня изнутри, но я подавляю её, как и образ того, как сдираю её самодовольное лицо с тела, и в ответ тоже улыбаюсь. Когда-нибудь Астрея Талей, возможно, ещё познает мою ярость, но не сегодня.

— Она через многое прошла, — тихо говорю я. — Запуталась. Наши враги промыли ей мозги, заставив поверить в ложь.

Моя боль её не трогает.

— Итак, зачем именно ты сюда явился? — королева проводит длинным ногтем по линии челюсти. — Хочешь, чтобы я привела тебе твою женщину? — она заходится смехом, запрокидывая голову, и весь зал смеётся вместе с ней.

Я чувствую ярость Веспер, и, если не сумею повернуть эту встречу в свою пользу, не уверен, что смогу удержать Пожирательницу Душ от того, чтобы вырвать Астрее глаза и полакомиться её сердцем. Веспер многое терпит — плохо, разумеется, — но не откровенное неуважение.

Бросаю на неё взгляд через плечо, мысленно приказывая успокоиться, а затем разрезаю смех своим голосом:

— Я бы предложил обмен, — говорю достаточно громко, чтобы в зале вновь воцарилась тишина.

Королева смахивает слезу из уголка глаза, а на её губах играет усмешка.

— У тебя нет ничего, что было бы мне нужно, — выдыхает она сквозь смех.

— Вы в этом уверены? — улыбаюсь, зная, что именно сейчас собираюсь либо подчинить её, либо сломать. — Насколько я понимаю, у вас пять дочерей. И всё же вы не знаете, где находится одна из них. Та, что подозревается в убийстве?

Её заострённые уши едва заметно подрагивают. С её лица мгновенно сходит всё веселье.

— Ты знаешь, где Эрис? — она подаётся вперёд, и я понимаю, что зацепил её.

— Я могу сказать вам, где именно её найти.

Она тщательно обдумывает мои слова, несколько долгих секунд не издавая ни звука. Её ноздри раздуваются. Решение принято. Веспер была права. Королева согласится на переговоры, если я упомяну её дочь. Мне повезло, что Веспер о ней вспомнила. Это мой главный козырь.

— И в обмен на что? — глаза Астреи сужаются, плечи напряжены.

— Вас ведь пригласили на свадьбу в Троновии, верно?

Королева усмехается, но на этот раз в звуке нет ни капли веселья. Она нервничает. Я знаю больше, чем она предполагала.

— Не знаю уж, у кого из нас шпионы лучше — у тебя или у меня. Но да, я совсем недавно получила приглашение на королевскую свадьбу. И что с того?

— Я хочу, чтобы вы её посетили.

— Зачем? — наклоняется она вперёд.

— Обеспечьте, чтобы горстка моих солдат ступила на троновианскую землю.

Её рот открывается, а затем захлопывается. Она теряет дар речи. Старшая дочь что-то шепчет матери на ухо. Глаза Астреи вновь находят мои, и на её лице густо проступает скепсис.

— С какой целью?

Я постукиваю пальцами по краю шлема.

— Чем меньше вы знаете о моих планах, тем лучше. Всё, что мне нужно, — чтобы вы провели их в город незамеченными.

Я вижу, как у неё в голове лихорадочно крутятся мысли.

— И за это, — произносит она медленно, вдумчиво, — ты отдашь мне мою дочь?

Качаю головой.

— Скажу вам, где её найти.

В её взгляде вспыхивает ярость. Она щёлкает пальцами, и стражники, расставленные по тронному залу, направляют на нас копья.

— Или ты сейчас же скажешь мне, где найти мою дочь, а я, так и быть, позволю тебе покинуть Гидру со всеми конечностями на месте, — на её лице появляется зловещая улыбка.