Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

В суматохе дверь в хранилище оставили открытой. Задыхаясь, я поднимаюсь по ступеням.

– Твой отец говорил, что твоей крови здесь нет, – напоминает Лиам.

– Но мы можем освободить других пленников, – Хэйлин плюет на пол. – Уничтожь это место.

Кивнув, я сосредотачиваюсь. Действие зелья ослабевает – наконец удается создать собственный огненный шар, а не просто заимствовать пламя факелов. Ветер, чувствуя мой гнев, кружится по комнате, раздувая искры. Отпускаю поток – и пламя охватывает подвал.

Хэйлин смотрит на меня. Моргает, но молчит.

– Идем? – спрашивает Лиам.

– Минуту, – Хэйлин не отрывает взгляда от огня. – Хочу посмотреть на это.

Когда последние искры угасают, мы закрываем дверь. Хэйлин ведет нас через лабиринты, выводя из ада. Выходим через парадный вход мимо обезумевших магов, только что узнавших о смерти Горпина.

Глава 42

Лиам

Мы убили Верховного Мага.

– Они будут мстить? – Амрита отказывается садиться, расхаживая по кабинету как разъяренная львица. Ее брови сведены в одну сплошную линию.

– Вряд ли, – Хэйлин откидывается в кресле, – после его смерти все его секреты и угрозы всплывут наружу. Честно говоря, большинство вздохнет с облегчением.

– И это все? – Фло складывает руки на груди.

Я склоняюсь над столом, оглядывая непривычно переполненный Домашний Офис. Морган занял свое обычное место, а Лионель прислонился к книжным полкам. Хэйлин устроилась в кресле Амриты, пока та мерит шагами комнату. Фло сидит на гостевом стуле, а Фаррен на краю стола в паре дюймов от меня.

– Есть еще одна проблема, – наконец останавливается Амрита.

Потираю переносицу:

– Какая?

Она наливает виски и протягивает мне бокал. Ох, это плохие новости.

– Не катастрофа, но и не мелочь. Через три дня Белтейн.

– Что? Уже почти май? – стону я.

Древний праздник, который мы до сих пор отмечаем, хотя традиция уже угасает. Одно из немногих ежегодных торжеств, которые я устраиваю. Из-за свадьбы совсем вылетело из головы.

– Нельзя отменить? Сослаться на медовый месяц? – пытаюсь я.

Амрита качает головой:

– К сожалению, нет. Совет считает, что это выставит тебя слабаком – отменять праздник ради ведьмы.

Температура в комнате резко повышается. Фаррен делает большой глоток виски, сжимая бокал так, что от алкоголя начинает идти пар.

– Ладно, – вздыхаю. – Делай что нужно. И договорись с Мидж о нарядах для всех.

Амрита с облегчением выдыхает, получив конкретное задание:

– Я позабочусь об этом.

Хэйлин вскакивает.

– Новая одежда? – подмигивает она. – Я за! – и выскальзывает вслед за Амритой.

Морган молча удаляется, оставляя Фло и Лионеля тихо беседовать в углу. Фаррен зевает.

– Ты в порядке? – бормочу я. День выдался адский. Она держалась молодцом, но видела, как я убиваю человека, и сейчас явно на пределе.

– Он это заслужил. В порядке ли я? Думаю, да. Наверное. Возможно, – она хихикает, разглядывая пустой бокал. Поворачивается ко мне: – Что за Бэл… тейн?

– Белтейн. Древний кельтский праздник солнца и начала лета, возрождения и плодородия, – подмигиваю, заставляя ее покраснеть. – Удивлен, что маги его не отмечают.

Отворачиваюсь к окну, глядя на почти полную луну. Белтейн напоминает мне времена, когда я был молод – и о многом другом.

Наконец Фло и Лионель уходят, оставляя нас в блаженном одиночестве.

– О чем задумался? – Фаррен склоняет голову, слишком хорошо читая меня. Перекидывает ноги так, что ее ступни обнимают мои бедра.

– Это тебя расстроит, – признаюсь.

– А я как раз за тем и пришла – за искрами страсти и щемящей грустью, – улыбается она.

– Мне бы хотелось побольше страсти, поменьше грусти.

Фаррен фыркает.

– Я думаю об Изобель, – вдруг говорю я. – Когда ее только обратили, она обожала Белтейн. Особенно танец вокруг майского дерева.

– Мне жаль, – она берет мою руку в свои, сжимая пальцы.

Я киваю, глубоко выдыхая.

– Спасибо. Трудно поверить, что то существо и моя дочь – один человек. Бессмертие превращает нас всех в монстров. Кого-то быстрее, кого-то медленнее.

– Как вы познакомились, если не секрет?

Я улыбаюсь, печально качая головой.

– Та девушка давно исчезла. Она была оперной певицей. Ослепительной примадонной. Мы встретились триста лет назад. Она горела страстью и точно знала, чего хочет от жизни. А я… я хотел продлить для нее эту яркость. Кажется, она не пела уже почти сто лет.

Какая бессмысленная трата бессмертия!

– Я надеялся, что мне не придется ее убивать, – качаю головой. – Но я ее предупреждал. Кажется, я скорбел по ней лет двести.

– Обнять тебя?

Я встаю, обхватываю ее бедра и притягиваю к краю стола. Руки скользят по обнаженной коже – по телу пробегают мурашки, будто от удара током. Она пугается, пытаясь отстраниться.

– Нет, мне нравится касаться тебя, – успокаиваю.

– Не слишком много магии в моей крови?

Целую ее в нос:

– Уже привыкаю.

– О? – Ее голос становится хриплым. – Я могу как-то этому помочь?

– Ты уже помогаешь, – покусываю мочку ее уха.

Ее сердце бешено колотится, разгоняя кровь по венам. Магия взывает ко мне, ее аромат – шафран и корица – сводит с ума. Фаррен отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– Чего желает моя огненная ведьма?

Она проводит языком по нижней губе, слегка прикусывая ее:

– Нам нужно отрепетировать Белтейн. Сейчас же.

Не заставляю ее просить дважды.

Наши губы сливаются в жгучем поцелуе. Я сжимаю ее бедра, притягивая ближе, пока между нами не остается ни миллиметра. Языки танцуют, тела трепещут от каждого прикосновения. Ее ноги обвивают мои бедра, и я наклоняюсь, пока ее спина не касается стола, сметая бумаги на пол. Не останавливая поцелуя, мои пальцы скользят под кружевные трусики, которые я бережно отправляю в карман. Она уже влажная и готова, и я медленно провожу пальцем по ее нежным местам, прежде чем проникнуть внутрь. Ее стон растворяется в моем поцелуе, а пальцы впиваются в мои волосы. Я ускоряю ритм, чувствуя, как ее тело изгибается навстречу моим прикосновениям. Ее дыхание становится прерывистым – она уже на грани. Я слегка замедляюсь, продлевая ее наслаждение, но Фаррен нетерпеливо двигается в моих объятиях, прижимаясь к моей руке всем телом.

– Терпение, – шепчу в ее раскаленное ухо, – ожидание того стоит.

Она тянется к краю стола, сметая все на пол.

– Прости! – смущенно ахает, пытаясь оглянуться на хаос.

Не могу позволить ей отвлечься. Я ловко ловлю ее за колено, не давая перевернуться. Наклоняюсь и слегка прикусываю ее нижнюю губу:

– Не двигайся, сокровище. Ты именно там, где я хочу тебя видеть.

Раздвигаю ее бедра пошире, вводя еще один палец, и она резко вздыхает. Ее ладонь скользит по столу, оставляя чернильные отпечатки на моем предплечье. Фаррен смеется, но смех тут же переходит