Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Герцогиня, – отвечаю я. – Я рад вас видеть.

Она же совсем не выглядит радостной. У нее темные круги под глазами, которые она даже не потрудилась скрыть. Она измождена.

– Нам нужно поговорить с глазу на глаз. В твоей беседке на берегу озера.

Я киваю, следуя за ней к выходу. Мы обходим Масонри и спускаемся по лесной тропинке к озеру. Я несколько раз пытаюсь разузнать подробности, но герцогиня только качает головой.

– Я знаю, что беседка зачарована, чтобы в ней было тихо. А в замке слишком много лишних ушей. Я скоро расскажу.

На берегу озера я шиплю на резвящихся вампиров, которые убегают, увидев мои безумные глаза.

– Ондин, что происходит? – требую я.

По ее щеке скатывается кровавая слеза.

– Лиам, – плачет она. – Он у них.

Мне не нужно знать кто и у кого. Кровавая слеза говорит мне обо всем.

– Какова цена?

– Ты… – рыдает она. Острая боль между ребер пронзает легкие, алая лужа расплывается по рубашке. Оружие раскрывается, словно когтистый цветок, не давая вырвать себя.

– Прости… – всхлипывает она.

Но прежде чем я успеваю ответить, сзади раздаются аплодисменты.

– Браво, герцогиня! – смеется Изобель.

Я захлебываюсь собственной кровью. Что за чертовщина? Пытаюсь съязвить, но вместо слов изо рта выплескивается алая струя. Тогда просто оскаливаюсь в усмешке. Пусть она и восстала из мертвых – неужели эта дура всерьез думает, что уже победила?

– Верни мне моего мужа, – требует герцогиня.

– Ты привела герцога в сад, как и требовалось. Сделка состоялась, – один из вампиров Изобель протягивает ей богато украшенную шкатулку. Я смотрю на ее слугу. Где-то я уже его видел?

Осознание причиняет мне еще больше боли, чем рана в груди. Это один из помощников Мидж. Если вампирша замешана в этом, то все гораздо серьезнее, чем я думал. Кто еще предаст меня сегодня?

Я падаю на колени из-за слабости. Черт. Отравленный клинок. Изобель открывает шкатулку, и герцогиня вскрикивает. Она бросает голову мужа Ондин на землю рядом со мной.

– Забирай своего мужа, – выплевывает Изобель. – И уходи, если не хочешь умереть сегодня вместе с ним.

Рот герцогини открывается в беззвучном крике. Она мучается, но потом из ее рта вырываются слова, которые эхом разносятся по берегу озера:

– Запомни меня, Изобель. Если бы сегодня здесь были только мы с тобой, я бы заставила тебя кричать, как маленькую сучку. Может быть я не так могущественна, как Кадм, но, клянусь тебе, вы оба пожалеете об этом дне.

Она хватает голову и, не глядя на меня, покидает сад.

Изобель слизывает отравленную кровь с моей губы.

– У меня послание от герцога Кадма, – жестоко смеется она, вытаскивая из кармана листок бумаги.

«Я следовал всем правилам, – мягко говорит она. – Я не использовал против тебя клинок или чары».

«Туше», – мрачно думаю я.

– Он дал это обещание тебе, но он не обещал того же ведьме, – она облизывает губы, оставляя на них след моей крови. – Мы собираемся хорошенько повеселиться с ней, прежде чем перережем ее горло, – злорадствует она. – А потом выпьем ее досуха. И тогда Кадму станет еще лучше с ней и ее магией в крови.

Она хлопает в ладоши и смеется.

– Ни разу за последние века я не была так взволнована.

Мысль о том, что они прикоснутся к моей жене, заставляет мою холодную кровь кипеть. Мне нужно подождать, пока не пройдет действие яда, и только потом я смогу что-нибудь сделать. Изобель летает в облаках, если думает, что Кадм позволит ей сделать хоть глоток крови Фаррен.

Она огрызается на вампира:

– Бросьте его в озеро, и дело с концом.

Другой вампир пинает меня в грудь и сбрасывает в озеро.

Я и забыл, насколько глубокое это озеро. Листья кувшинок на поверхности покачиваются по водной ряби, а лунные лучи преломляются в этом движении. Это почти гипнотизирует.

Говорят, когда ты умираешь, вся твоя жизнь проносится у тебя перед глазами. Чушь собачья. По логике вещей, вся моя долгая жизнь не может промелькнуть перед моим последним вздохом. Как бы ни было привлекательно рассуждать о чьей-то смерти, я не собираюсь этого делать. Особенно сейчас.

Я закрываю глаза, заставляя свое сердце биться медленнее, а дыхание стать поверхностнее, чем у вампира. Пусть дети думают, что справились со мной. Как бы ни было больно от отравленного лезвия в моей груди, я нахожу некоторое утешение в том, что они недостаточно сильны, чтобы вырвать мое сердце. Вампир на берегу ждет, что я умру. Если бы я не был так раздражен, посмеялся бы. Тем более что я уже попрощался со своей дочерью. Видимо, мне придется сделать это снова. Но я не могу сейчас позволить себе эмоции. Мне нужно почувствовать движение в воде. Мне нужно застать вампира врасплох. Тогда я смогу разузнать о незваных гостях, у которых хватило наглости появиться в моем замке. Пришло время делать то, что у меня получается лучше всего, и ждать…

Глава 44

Фаррен

Я мчусь обратно в Масонри. Нужно предупредить Лиама и Амриту до появления Изобель.

Пробравшись через черный ход, соединенный с комнатой Лиама, я падаю на колени и хватаю пистолет, спрятанный под кроватью, – я нашла его, когда рылась здесь раньше. Против старого вампира он мало что сможет, но молодого хотя бы нокаутирует, пока тот не регенерирует.

Надеюсь, что внезапность мне на руку – если я подойду с другой стороны, то, возможно, смогу незаметно проскользнуть внутрь и поговорить с Амритой и Лиамом.

У подножия лестницы, ведущей из наших покоев, меня встречает Мидж. Она посылает мне воздушный поцелуй. Ее идеально скроенный костюм выглядит странно на вампирше, чья внешность так напоминает детскую.

– Извини, Мидж, но мне нужно найти Лиама, – хмурюсь я, качая головой.

Она прикладывает палец к губам, кокетливо хихикая. Жутковатое зрелище для ребенка. Напоминаю себе: она не девочка.

– Что происходит? – требую ответа.

Мидж удлиняет клыки, облизывая их.

– Я оказала тебе услугу, маленькая ведьмочка. Теперь ты свободна. – Ее смех звенит под потолком, кудри рассыпаются по плечам.

– Свободна? – усмехаюсь я. – Прямо как ты?

Улыбка на ее лице искривляется, и с вампирской скоростью она бросается ко мне. Порыв ветра предупреждает меня – рефлексы срабатывают раньше мысли. Мидж врезается в мраморную колонну рядом.

Она шипит, поворачиваясь. Я наблюдаю за детской истерикой с каменным лицом, но тело уже готово к новой атаке.

– Что ты имеешь против Лиама? Работаешь на Кадма?

– Лиама? – Она хрипло смеется, вытирая кровь с носа. – Ничего. И нет, я не с Кадмом. Он обращается с