Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Это просто шрам. Я хочу его помнить. Мне это нужно.

– Прости… что убила ее, – слезы катятся по щекам.

– Перестань, – качает головой. – Ты не убивала. Она уже была мертва. Ты прекратила ее страдания. Я никогда не прощу себя за то, что тебе пришлось это сделать. А Мидж… она бы убила тебя.

– Я не хотела никого убивать, – признаюсь я. – Но в тот момент я не желала ничего иного. Я хотела, чтобы Мидж заплатила за то, что подвергла всех опасности. Она была так стара… а умерла так легко. И потом Изобель… – Голос предательски дрожит. – А вдруг я чудовище? Вдруг я стану такой же, как Кадм?

Лиам прижимает меня к груди, его пальцы вплетаются в мои волосы.

– Ты не чудовище, – голос его звучит твердо, но мягко, как шелест листьев в безветренный день. – Ты защищала свою семью. Это делает тебя не чудовищем, а воином. Это совсем не похоже на Кадма.

Он снова целует меня, обвивая руками мою шею и спину. Череда легких поцелуев продолжается, а тем временем он ловко снимает с меня рубашку.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – страстно шепчет он мне на ухо.

Мне отчаянно нужно это отвлечение – и его руки на моем теле.

– Да.

Он любит меня до изнеможения. И я остаюсь в его объятиях всю ночь.

Глава 46

Лиам

Просыпаться, ощущая ее обнаженное тело, переплетенное с моим, – блаженство. Ее теплая оливковая кожа словно вдыхает жизнь в мою мертвенную бледность. Она прижимается лицом к моей груди, закинув ногу между моих, и это дарит мне неизведанное прежде чувство полного удовлетворения. Я обожаю слушать скрытую симфонию ее сонного дыхания. Отдал бы все, чтобы остаться в этом моменте навеки.

Я вдыхаю полной грудью, и ее аромат наполняет меня – густой, пряный запах магии, от которого учащается пульс и разгорается жажда… жажда ее самой, ее крови. Но сквозь этот знакомый соблазн пробивается новая нота, заставляя меня замереть от неожиданного удовлетворения. Мой собственный след. Он вплелся в ее магическую ауру, как печать. Это редкий дар, знак глубочайшего доверия, о котором я даже не мечтал в этой вечности. Теперь любой вампир, почуявший ее, сразу узнает мою метку – предупреждение, что ее не стоит трогать. Хотя, усмехаюсь я про себя, ей это вряд ли нужно. Она запросто может сама придушить наглеца. Но то, что она добровольно носит мой след, греет меня изнутри.

Она шевелится во сне, случайно касаясь меня. Я вздыхаю громче, чем хотел.

– Ненасытный, – шепчет она, не открывая глаз, лишь сонно улыбнувшись.

– Только когда дело касается тебя, – отвечаю я, целуя ее, чтобы разбудить окончательно, и переворачиваюсь, прижимая ее к кровати.

Звук ключа в замке заставил меня выругаться. Проверил камеры – Амрита, Мелонроуз и Хэйлин стоят у двери, а за ними – Морган. Амрита устало смотрит в камеру, жестом указывая на него.

– Кто там? – надула губы Фаррен.

– Непрошеные гости. – Я неохотно отпускаю жену. – Продолжение следует, – обещаю я, целуя ее и вставая.

Она с одобрением наблюдает, как я натягиваю брюки и свитер. Ее голодный взгляд делает невыносимой саму мысль о том, чтобы покинуть спальню.

В гостиной Амрита поднимает бровь, оценивая мой растрепанный вид. Морган смотрит в пол.

– Мне следовало бы убить тебя, – прорычал я.

Он вздрогнул, но кивнул:

– Это было бы справедливо.

– Да. Но я слишком долго любил тебя, чтобы сделать это. Поэтому предательство делает мне так чертовски больно.

По его щеке стекает кровавая слеза – истинное проявление вампирского горя. Но это не утоляло мою жажду мести.

– Если это хоть как-то поможет… – он задыхался. – Я передавал только ту информацию, которая никому не навредит. Но должен был играть убедительно, иначе он убил бы ее. Хотя сомневаюсь, что она еще жива.

– Убил кого? – раздался голос Фаррен.

Все вздрогнули. Никто не услышал, как она спустилась. Жена села на подлокотник моего кресла. Я протянул руку – сидеть рядом казалось слишком далеко. Усадил ее на колени.

Амрита заметила изменения, слегка постучав себя по носу. Да, теперь Фаррен пахла мной.

– Они забрали Люси. Владелицу кофейни, где мы часто бываем, – говорит Амрита.

– Тогда как мы ее вернем? – Фаррен скрещивает руки на груди.

– Никак, – отвечает Амрита. – Она мертва.

– Но как тогда Кадм удерживал Моргана? – спрашивает Фаррен.

Все замолкают, не зная, что ответить.

– Нам нужно убедиться в этом. Мы не можем рисковать, если она еще жива и заперта у Кадма, – настаивает Фаррен.

Хэйлин прочищает горло:

– Это еще не все. Когда мы пересчитывали людей… мы не смогли найти Флоренс.

Фаррен застывает, ее тело напрягается, как тетива. Температура в комнате мгновенно повышается.

– Что ты сказала? – голос ее звучит ледяной сталью.

– Мы проверили камеры наблюдения, – продолжает Хэйлин. – Видели, как вампир из свиты Кадма затащил ее в одну из их машин.

Фаррен резко вскакивает с моих колен:

– Тогда мы едем за ней. Сейчас же.

– Фаррен… – Амрита говорит мягко, возможно, я впервые слышу ее такой. – Мы не можем просто так завалиться в его владения. Это будет расценено как объявление войны. Кадм веками ждал, чтобы Лиам совершил такую оплошность – это же идеальный повод захватить наши земли. Ты ведь понимаешь, какое кровопролитие за этим последует? – Она буквально умоляет: – Я знаю, как ты дорожишь Флоренс. Но ступить на его территорию без приглашения – настоящее самоубийство.

– Фаррен, – осторожно вмешивается Хэйлин. – Во дворе есть сад. Давай выйдем, поговорим.

* * *

Я бы все отдал, чтобы подслушать их разговор, но мы остались в доме. Через полчаса ведьмы вернулись. Глаза Фаррен затуманены, мысли где-то далеко. Мелонроуз готовит ужин – лосось со спаржей, а вампиры запивают еду кровью. После ужина Фаррен тянет меня наверх.

Она задумчиво стоит у окна, глядя на улицу. Я подхожу, хватаю за бедра и укладываю на кровать. Она тянется ко мне, наши губы встречаются.

– Сосредоточься, вампир!

– Как я могу, когда на моей груди лежит такая великолепная женщина? – отвечаю я, наслаждаясь ее теплом.

Она закатывает глаза:

– Ты сам создаешь себе проблемы.

– Хммм, – киваю, – но я не вижу, чтобы ты сопротивлялась.

– Просто, – она облизывает губы, – поза очень удобная.

Фаррен намеренно трется о меня, и я стону.

– Это просто жестоко, – хриплю я.

– Ты сам начал, – шепчет она мне в ухо, губы касаются мочки.

– Если продолжишь так извиваться, я порву эту футболку. А она мне нравится. – На ней принт группы Flat Nasty. Мне нравится их банджо-гитарист, чья музыка сводит женщин с ума.