Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Возможно. Но мой отец хотел выдать меня за Горпина. Нет уж, спасибо.

Ведьма аж задыхается:

– Чудовище! Пусть горит в аду за то, что сделал с теми парнями! – плюет в огонь.

– И с его женой тоже, – добавляет другая.

– Не стану скорбеть о Горпине.

Калила фыркает:

– Здесь никто не скорбит о нем. Особенно после того, как он загипнотизировал свою несчастную жену, – меняет она тему. – Тебе удалось сбежать от Горпина, но ты вышла за вампира. Чего ты хочешь от нас?

Ее губы кривятся в усмешке. Злюсь на ее презрение, но она права – мне нужна их помощь.

– Кадм хочет меня убить. Боится моей магии. Поэтому похитил тех, кто мне дорог, чтобы заманить меня.

– Значит, это правда? – ведьма рядом со мной широко раскрывает глаза. – Ты Наследница Огня?

– Да.

Возгласы удивления и возмущенные вопросы заполняют комнату.

– Почему ты оказалась в Эстерли?

Другая ведьма отвечает с презрением:

– Потому что она Дюбуа. Этого объяснения достаточно.

– Кроме того, Кадм держит в плену одну ведьму, – мой голос дрожит, пальцы непроизвольно впиваются в ткань пуфа. – Подругу моей подруги. И использует ее как оружие против меня… и всего двора Лиама.

Несколько ведьм хлопают ладонями по потрепанному линолеуму.

– Этому должен прийти конец! – рычит рыжая женщина слева, ее ногти оставляют царапины на коленях.

– Согласна, – наклоняю голову, чувствуя, как волосы скользят по плечам. – Но мне еще нужно освоить огненную магию. – Поднимаю ладонь, и в ней вспыхивает дрожащее пламя. – Поэтому я здесь: чтобы поставить Кадму мат, мне нужны ваши фигуры на доске.

Тишина. Даже зачарованное пламя костра замерцало тревожнее.

– Чем мы можем помочь? – спрашивает самая старшая, поправляя очки.

– Мне сказали, что вы можете создать заклинание, маскирующее мой запах, чтобы я могла пройти защиту Кадма незамеченной. Ведь любой вампир сразу распознает уникальную метку Лиама на мне. В идеале я хотела бы вывести друзей без столкновения, но предпочитаю быть готовой на случай неудачи. Лучше покончить с Кадмом сейчас, чем откладывать. Я с благодарностью приму любые заклинания, которым вы согласитесь меня научить.

– А почему мы должны рисковать ради тебя? – внезапно вскакивает молодая ведьма, ее браслеты звенят как кандалы.

– Потому что завтра он может постучаться в ваши двери, – встаю, встречая ее взгляд. – Кадм получит последнюю Ткачиху Ветра… – пламя в моей руке вспыхивает синим, – и тогда никакие заклятья не спасут вас от его армии.

* * *

Ткачиха Ветра – эти слова вызывают бурное обсуждение среди ведьм. Все согласны: отсутствие Пробацио в моем подростковом возрасте и учеба в Эстерли – настоящая трагедия. Их гнев подпитывает мой собственный. Хотя если бы не все эти события, я бы никогда не встретила Лиама, а теперь не представляю жизни без него. Ирония судьбы – благодаря всем несчастьям я нашла любовь в лице вампира.

Меня просят выйти, пока Совет обсуждает решение. В вестибюле я сажусь на стул, напоминающий мебель из казенного дома. Хэйлин нервно расхаживает, и мне становится не по себе.

– Хэйлин! – окликаю я ее.

Она останавливается передо мной:

– Да?

– Прости… что не сказала тебе правду.

Она грустно улыбается:

– Я все поняла при нашей первой встрече. Твой контроль над огнем выдал тебя. Никогда не видела, чтобы кто-то один управлял пламенем с такой силой. Лишь однажды наблюдала подобное – когда колдовали двое: Владычица Огня и Ткачиха Ветра. – Она сжимает мою руку. – Тебя, наверное, всю жизнь учили не высовываться. Я понимаю.

Плечи мои расслабляются:

– Рада, что ты не сердишься. Не хочу терять еще одного дорогого человека из-за гнева.

Хэйлин садится рядом:

– Лиам переживет это. Для двухсоттысячелетнего вампира он удивительно терпелив. Хотя за все годы нашей дружбы я никогда не видела его таким, как с тобой. Он по-настоящему влюблен.

– Надеюсь, останется таким, если я выживу.

– Тебе стоит постараться. Если мы проиграем, я предпочту умереть, чем видеть последствия его горя. Все, что делало его уравновешенным, испарится, и я не хочу встречаться с монстром, который займет это место.

К нам выходит пожилая ведьма. Ее глаза кажутся огромными из-за толстых стекол очков:

– Мы решили. Фаррен, пройдем. Хэйлин, тебе придется подождать здесь.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Хэйлин сжимает мое плечо:

– Все в порядке. Я выбрала долгую жизнь ради мести. Меня предупреждали о последствиях, но я не жалею. Буду ждать здесь.

Сглатываю ком и следую за старушкой. Как только я сажусь на подушку, ведьмы начинают петь.

– Держись крепче, – шепчет соседка.

Не успеваю спросить, что происходит, как комната начинает падать. Стены удлиняются, мы погружаемся под землю. Вцепляюсь в подушку, сердце уходит в пятки. Вот и конец – погибну не от Кадма, а нарушив технику безопасности.

Но падение заканчивается мягким приземлением. Оглядываюсь – все ведьмы в порядке.

– Это никогда не надоедает, – хихикает седая старуха, щелкая пальцами.

Щипаю себя – нет, не умерла. Осматриваю древний зал, освещенный жутковатым светом лишайника. Стены испещрены древними рунами, написанными мелом и кровью. Полки ломятся от старинных фолиантов. В центре материализуются хрустальный шар и котел – их точно не было с нами наверху. Чувствую древнюю магию, пронизывающую это место.

Калила хлопает в ладоши:

– Мы согласны помочь. Но сначала прикоснись к шару – докажи, что достойна нашей помощи.

Я не думала, что прошу так много. Просто маскировочное заклинание и, если повезет, подсказку, как победить Кадма.

– Кажется, недоразумение, – начинаю я, но тетя прерывает:

– Дочь Ветра и Огня, прикоснись к шару.

Под всеобщим взглядом подхожу к шару. Ветер ласково обвивает мои пальцы. Бросаю последний взгляд на Калилу и касаюсь хрусталя. Туман рассеивается, и я вижу… маму. Она посылает мне воздушный поцелуй. Слеза скатывается по моему носу и падает на шар. Как только она касается стекла, моя мать исчезает, и я плачу, глядя, как она уходит.

– Вернись! – умоляю я.

Шар нагревается у меня в пальцах, переключаясь между дружелюбным и злым пламенем, которые одновременно обжигают и успокаивают меня. Я пытаюсь убрать руки, но они будто приклеились к хрустальному шару.

– Нет! – кричу я, пытаясь освободиться.

Шар превращается из огненного в глубокий кроваво-красный, и окружающие ведьмы ахают. В комнате повисает запах железа и крови. Я не понимаю, что это значит. Кровь меня не пугает. Разве мы все не состоим из нее? Лиаму она нужна, чтобы выжить. И что бы эти ведьмы ни думали о моем вампире, он не злой. Мое сердце наполняется той же любовью, что я испытываю к Ли.

Шар становится черным, и ведьмы вокруг перешептываются. Опять же, я не понимаю, о чем. В