Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

своей машины, осматривая округу. Самое интересное, что бросается в глаза, – спортивное купе темно-оранжевого цвета. Оно единственное в своем роде. Я знаю это, потому что сам пытался его купить. Герцог Хавариан меня опередил. Хитрый ублюдок.

– Ондин, – мурлычу я, – повторю то, что уже сказал у ворот. Если бы я хотел видеть тебя мертвой, поверь, это уже случилось бы. И для ясности: мне не понадобилась бы ничья помощь, чтобы разнести твои владения в клочья.

Она знает, что я не блефую.

Нахально спускаю солнцезащитные очки на кончик носа и подмигиваю, заведомо зная, что это ее бесит. Но ведь это она оставила меня умирать в моем же озере.

– В память о твоей утраченной любви я пощажу твой Двор, – мой рык разносится по толпе. – Потребуются века, чтобы я снова стал тебе доверять, и то лишь если ты докажешь, что заслуживаешь этого. Но у нас общая проблема. Так что, если ты пообещаешь не подставлять мне спину снова, мы сможем двигаться дальше.

Ондин сжимает губы, затем кивает:

– Мне нужна голова Кадма.

Я подхожу к ней и на глазах у всех предлагаю ей руку.

– Отлично. Мне нужно его сердце.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Договорились. У меня по-прежнему лучший сыр на всех территориях.

Это правда. Я уже более ста лет пытаюсь подкупить ее сыровара, чтобы он переехал на мои земли,

Подъезжает шикарная дорогая машина, и толпа расступается, чтобы она припарковалась рядом с нами.

Ситуация уже больше похожа на вечеринку.

Совсем юный вампир со светлыми волосами подбегает и открывает заднюю дверцу. А, Октавиан тут как тут. У него все тот же типаж.

Октавиан выбирается из машины, презрительно глядя на солнце. Он выбрал самую холодную территорию, предпочитая оставаться взаперти вместе с двором, состоящим в основном из блондинов. Честно говоря, я удивлен, что он здесь.

Несмотря на жару, на нем все еще надета парка. Вампир направляется к нам.

– Ты соблаговолил почтить нас своим присутствием? – замечает Ондин.

Герцог целует ей руку.

– Мне было так жаль услышать о нашем дорогом… как его зовут? Вашем муже?

Она дарит ему фальшивую улыбку.

– Ты так добр. Почему ты здесь? Мы не приглашали тебя.

– Мне нужно приглашение, чтобы присоединиться к возможному перевороту?

– Ты здесь, чтобы присоединиться или понаблюдать? – удивляюсь я.

Он поворачивается ко мне, раздраженный от того, что я попал в точку.

– Власть меняется. Я должен стать свидетелем этого, – фыркает Октавиан.

* * *

Я привык к неловким ужинам. Уверен, что сам был причиной многих из них.

Но этот вечер выигрывает, наверное, по всем критериям. Позади меня стоит вампир, который открыл дверь моим злейшим врагам, а передо мной вампирша, которая заманила меня туда, где, как она ожидала, меня ожидала смерть. По бокам от меня королевские особы, с которыми я веками продолжал бороться. Просто с каждым в разные дни недели.

Я не забуду их поступков, но вечность – слишком долгий срок, чтобы хранить обиду. В конечном счете она причиняет больше вреда тем, кто не умеет отпускать.

Я не святой. Существует огромный список вампиров и ведьм, которых я с радостью убил бы, если бы они вернулись к жизни. Несколько раз подряд. Но все же я учусь на своих ошибках. Мне стоит дать герцогине шанс сделать то же самое.

Я киваю, узнавая всех, но так ничего и не говорю. Хотя я здесь самый старший, это не моя территория, поэтому вампирский этикет требует дождаться, когда слово скажет Ондин. Герцогиня натянуто улыбается, протягивая мне блюдо с сыром и чаем. Она знает, что я предпочитаю кофе. Это одновременно и пренебрежение, и напоминание о том, что я сижу на ее диване и на ее территории.

Ее гостиная обставлена диванами с салатовой обивкой, окружающими кофейный стол с ручной резьбой в виде геральдических лилий по бокам. Стол накрыт пожелтевшей от времени длинной салфеткой, уставленной старинным фарфором и разными сладостями. Стены украшены парадными портретами всех ее кошек за прошедшие века.

После минуты неловкого молчания она переходит к делу:

– Что ты задумал, Лиам?

Я наклоняюсь над столом, приближая лицо к ее лицу. К ее чести, она даже не моргнула.

– Много того, что, уверен, тебя удивит, – рычу я.

Гнев снова вспыхивает во мне при воспоминании о предательстве. Веками я сражался за нее. Делал все возможное, чтобы она получила место в Совете и титул. Присутствовал на ее свадьбе и поддерживал на каждом шагу.

Ондин скалит зубы.

– Если бы на его месте была Фаррен, ты сделал бы то же самое.

Я бью ниже пояса:

– Нет, герцогиня. Я бы этого не сделал. Потому что я бы не позволил себе или своей супруге оказаться в подобном положении.

Хавариан шумно вздыхает, и этот звук выдает его молодость. Среди королевских особ он самый низкорослый, но при этом один из самых хитрых. Этот вампир обычно на два шага впереди всех, именно поэтому он получил герцогство в юном (по нашим меркам) возрасте шестисот лет. Из всех герцогов он единственный, кого я иногда терплю, несмотря на кражу моей машины. И именно поэтому я не препятствовал его восхождению к власти.

– О, потому что ты не допускаешь ошибок? – отвечает Ондин, и в ее усмешке слышится горечь.

– Потому что это я, – рычу я. Не лучшая моя реплика, но день выдался долгим, и я все еще чувствую последствия того, что дала мне прошлой ночью моя жена.

– Однако это не меняет положения, в которое он сам себя поставил, – раздается знакомый голос, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Со скоростью, доступной лишь древним, я переношусь на другой конец комнаты и вцепляюсь ему в глотку, швыряя к стене. Весь дом содрогается от удара. Мой бестолковый сын хотя бы делает вид, что удивлен.

– Фрэнсис, – выплевываю я имя. – Что тебе известно?

– Тихо, – стонет Ондин. – У него иммунитет. К сожалению.

– Неужели? – язвит Амрита. – Я почти не узнаю тебя в таком окружении, герцогиня.

Она встает и подходит к Ондин. Презрение написано у нее на лице.

– Трудно поверить, что я когда-то думала… о тебе хорошо.

Ондин отшатывается, будто получила пощечину, но молчит. Слова не были оскорбительными, но, исходя от Амриты, они ранят. Я поднимаю бровь, глядя на своего заместителя. Думал, знаю все об их отношениях. Ее закатывание глаз говорит, что это не так.

– Хватит, – отвечает Ондин. – Герцог прав. У всех у нас есть что выиграть от сотрудничества.

– Вот это уже интересно, – Хавариан потирает руки с болезненным возбуждением.

– Объясняй, – требую я, сжимая горло