Гномка - Диана Чайникова

- Да, Аньюка, иди ко мне.

Всё еще не веря, замерла, а потом несмело ухватилась за протянувшуюся почти реальную нить между нами, стремясь к его глазам, к его рукам, к защите, которую он мне обещал. Шаг, второй, каждый давался с трудом, будто я здесь уже успела потерять часть жизненных сил. А может, так оно и было. Все неважно, я скоро стану свободной! Вывалившись, обессиленно прильнула к груди эльфа, стоящего на коленях перед картиной, и вновь разрыдалась. Ладонь Даймерлио гладила мои волосы, он что-то шептал успокаивающее, а я все плакала и плакала, не смея поверить в то, что смогла выбраться и осталась жива.

- Уже все кончилось, девочка, успокойся.

- Но как же? – Спохватилась я. – Как же ты попал сюда? Ведь в Закрытый мир могут пройти только гномы с даром.

- Пройти сюда может любой, - улыбаясь мне, ласково ответил эльф, держа мои ладони.

- Но не вернуться, - закончила я за него, прикрывая ладонью рот.

- Я не проверял, - легкомысленно отмахнулся рыжий, продолжая удерживать мои руки.

Облизав губы, я смотрела на эльфа и не понимала.

- Ну что ты так смотришь на меня, Аньюка? – Грустно спросил Даймерлио.

- Зачем ты сюда пришел?

- Потому что иначе бы ты не выжила. Ты так и не посмотрела на свои последние картины, посланные тебе Духами…

- Это глупо, ты не знал наверняка: выживу я или нет. Зачем ты вошел туда, откуда нет выхода! Это глупо! – Я кричала и плакала от отчаяния.

- Ты очень наивная, очень храбрая, очень трусливая, очень глупая, очень смешная, очень отважная, очень справедливая, очень прилипчивая. В тебе так много очень, что я вконец запутался, но знаешь, я точно знал, что тебе нужна моя помощь, - он смотрел на меня так, как никто и никогда не смотрел, а я изо всех сил боролась с тоской.

- Ты не можешь любить гномку! – Вскочила я, изобличительно тыкая его в грудь пальцем.

- Не могу, - легко согласился безухий.

Упав на колени, повторяя его позу, посмотрела ему в глаза. Как же такое возможно: я карлик с грудью пятого размера. Это противоестественно и слишком сказочно, чтобы быть правдой, но женским нутром я все чувствовала. Наверное, его подстегнула ревность к правителю, а может страх перед грозящей мне гибелью. Зачем он осознал это именно сейчас, когда я могу его потерять? Потерять этого неунывающего несносного наглого и прекрасного эльфа с бирюзовыми глазами. Всхлипнув, отвернулась, пряча слезы. Хотя, что он там еще не видел на моем опухшем лице?

- Знаешь, в книгах пишут, что никому не подвластны чувства. И если мы отрекаемся от них, из-за стыда ли, от страха общественного порицания или чего-то еще, наши души остаются пустыми и лишними в этом мире. К чему душе скитаться, если она потеряла все самое ценное, что и должно ее удерживать на Дамбе? – Спросил он едва слышно.

Я молчала, вдыхая его запах и чувствуя, как душу опутывают самые сладостные сети на свете, как искорки перебегают по коже, зажигая неведомый свет. Сияние исходило от нас обоих, когда наши глаза встретились.

- Буду банален, но у тебя самые прекрасные глаза изумительного яркого цвета весенней листы. Они меняются, если ты злишься или радуешься, становятся более темными и сочными. А в твоих огненных волосах в любое время дня прячутся дурашливые лучи солнца. Такие же дурашливые и теплые, как ты сама.

Если душа умеет петь, то именно так. Моя парила, отказываясь возвращаться в реальность.

- Знаешь, впервые я тебя разглядел по-настоящему, когда ты рисовала. Казалось, что ты – иная. Перестала иметь значение твоя внешняя оболочка. Мне стало безразлично, насколько ты ниже меня ростом. Я понимаю, что говорю банальности, но ты действительно прекрасна.

Вновь облизала губы, не смея оборвать его, не желая его прерывать и стесняясь самой себя. Коктейль чувств захлестывал волнами мой разум. Мне никто не признавался в любви настолько прочувствованно, и никогда еще это признание не имело для меня такого значения. Наверное, после этого я бы даже не испугалась вновь оказаться в ловушке и умереть. Возможно, я бы даже не умерла, упиваясь воспоминаниями. Счастье. Оно заполонило меня, стирая границы мыслей.

- Аньюка, маленькая, ты стала очень важна для меня. А свою любовь я осознал, когда ты спасла меня своими руками. Твои мысли легко читались, поверь, ты для всех раскрытая книга, - он тихо засмеялся, лаская ладонью мое лицо, - я понимал, что нравлюсь тебе, и что ты гонишь от себя эти чувства из-за нашей несхожести. Мне кажется, в тебе даже сформировались какие-то комплексы, хотя ты самая красивая гномка в Дамбе. Думаю, тебе не раз говорили это. Ты же видела, как все смотрят на тебя, даже этот король! Убил бы мерзавца за взгляды, которые он смел на тебя бросать! Я не хотел твоих сомнений, старался оттолкнуть тебя от меня. И вдруг я вижу, что, несмотря на подозрения, на колебания, ты все равно сделала для меня больше, чем мог кто-либо. Думаю, тогда я окончательно пропал.

Я стеснялась, как невинная девушка, хотя в этом мире я ею и была, возможно, это накладывало свой отпечаток. Даймерлио опустил ладонь ниже, приподняв мой подбородок и заглядывая в глаза:

- Я не опоздал?

Я помахала головой, отчаянно краснея и опасаясь прервать контакт.

- Счастлив, что успел вытащить тебя, хотя гавриды пытались мне помешать.

Мне было невероятно хорошо, но в то же время я отчаянно стеснялась и боялась продолжать откровенный диалог.

- Что мы теперь будем делать?

- Следовать твоей миссии, - улыбнулся эльф, убирая руку от моего лица. Я прикрыла глаза, скрывая сожаление.

Потом посмотрела в сторону стены, убеждаясь, что разрушила ее незыблемость. Дорога раскрывала путь к лесу. Помедлив, встала, собирая вещи.

- Позволишь? – Рыжий протянул руку к моей котомке.

Чувствуя себя первоклассницей, счастливо улыбнулась, соглашаясь. Мы двинулись к зеленой изгороди, стараясь не отдаляться друг от друга, чтобы не разрушить хрупкое чувство единения.

Чем ближе мы подходили к чаще, тем громче пели птицы, свежий ветер ерошил волосы, выбивая их из прически, от которой, как я подозревала, и так мало что осталось. Не найдя ни дороги, ни даже захудалой тропы, проложили путь на глазок, двигаясь скорее интуитивно, нежели следуя заданному маршруту. Я вдыхала яркие ароматы и любовалась сочной летней