Гномка - Диана Чайникова

Площадь была ровной, как лист бумаги. За постройками виднелась совершенно пустынная выбеленная земля, и я решила обогнуть железнодорожный вокзал, чтобы посмотреть, что расположено с другой стороны. Завернув за угол, я в страхе остановилась и часто заморгала в надежде прогнать ужас любого художника классического направления. Думаю, кто угодно в состоянии представить плотную застройку в современных урбанистических городах. Передо мной сплошной стеной высились разновысотные здания, общей концепцией напоминающие панораму любимого всеми американцами города. Но ужасало не это, а гротескные, сюрреалистичные объекты, списанные с известных в нашем мире архитектурных сооружений. Рядом друг с другом, без разграничений, сплошной стеной шли Кремль, Нотр-Дам, Букингемский дворец, Миланский собор и десятки других известных в моем мире зданий. И все они были покрашены в яркие ядовитые цвета, никак не соотносящиеся с их смысловой нагрузкой и ценностью. Кремль был частично цвета хаки, частично цвета лайма. Букингемский дворец резал глаза оттенками синего. Желтый Нотр-Дам, кровавый Миланский собор с вкраплениями ядовито-красного, напоминающего обивку гробов. Зрелище антиутопичного замка сводило с ума, лишая желания двигаться дальше, тем более я не представляла, как найти просвет в этой стене. Она шла без конца и края, походящая на неправильный лабиринт из фильма ужасов. Заходящее солнце отразилось в распахнутом окне Букингемского дворца, и я вздрогнула, увидев отражение невысокого серого домика, увенчанного покосившейся башней. Малоприметная башенка мелькнула и пропала, оставив впечатление, что именно ради нее я сюда и пришла.

Резко пропали окружавшие до этого звуки. Осознала это внезапно, когда изчез вездесущий фоновой шум, похожий то ли на базарный гул, то ли на шум машин, далекие разговоры и крики. Но тишина была неправильной. Она не была пустой. Она была плотной, словно вата, забившая уши, сквозь которую можно услышать собственный пульс, стучавший в висок. Тишина надавила на барабанные перепонки, заставляя мысли вязнуть и буксовать.

Асфальта здесь не было, только серая мелкая, как пепел, пыль. Я сдавила голову руками, пытаясь унять начинающуюся фобию, и направилась вдоль стены жутких громоздких зданий. Отсутствовали двери, лишь окна-бельма слепо таращились на меня, создавая эффект следящих глаз. Невероятно хотелось найти хоть одну дверь, чтобы забиться в какую-нибудь щель, но я шла и не могла найти ни одной чертовой двери. Только пустые и черные окна, в которых чудились чьи-то притаившиеся силуэты что следили за каждым моим перемещением. Это было настолько жутко, что я страшилась собственной чрезмерно гигантской тени, движущейся параллельно по нежилым объектам.

Отсутствовали любые признаки жизни: не встречались не только люди, но даже птицы или насекомые. Не было запахов – только стерильная, промытая зноем пустота. Нещадно жгло солнце, его свет слепил, и окружающее расплывалось в мареве. Я остановилась, чтобы снять куртку, и когда оглянулась, поняла, что мои следы на пыли уже исчезли. Как исчезну и я.

Продолжила движение, отмахав изрядный километраж. Картина не менялась. С одной стороны белая пустыня, похожая на лист из альбома, а с другой сплошная стена диких построек. И тут до меня дошло: я – рисунок, который кто-то нарисовал. Меня больше нет.

Чувство отчаяния тонкой ниткой просачивалось в душу, нагнетая страх. «Отсюда никто не возвращался». Вспомнив предупреждение, рванула обратно в поисках железнодорожного вокзала. Бег измотал окончательно, безумно хотелось пить, но запастись водой заранее не я даже не подумала, подгоняемая Взращенным вне гор, а добыть ее здесь не представлялось возможным. Остановившись напротив «кремля», вынуждена была смириться с пропажей вокзала на горизонте. Действительно, мне выдали билет в один конец. Я насмешливо усмехнулась, иронизируя над обстоятельствами, приведшими меня в этот край и села прямо на раскаленную землю. Охваченная страхом, я вспомнила о королевском зелье и спешно раскрыла сумку, делая сразу большой глоток, ополовинив сосуд. Я взрослая женщина, которая умеет думать, а не только трястись и метаться в ужасе. Я должна взять себя в руки. Несмотря на зной, заставила себя лечь на раскаленную землю лицом вниз, подложив под щеку куртку. Необходимо попытаться расслабиться, чтобы подумать. Не знаю, как и когда должно подействовать зелье, но очень надеюсь, что оно сможет помочь.

Это место напоминало некую промежуточную станцию, ловушку для чужаков, состоящую из одной улицы, которую было невозможно покинуть без знания какого-то секрета. Улица состояла из будто нарисованных зданий с одной стороны и пустыней с редкими хозяйственными постройками, двери в которые также отсутствовали, с другой. Уловила аналогию: место напоминало плохо проработанную компьютерную игру первого поколения. В некоторых стрелялках герои так же шли по лабиринту, не имея возможности куда-то зайти и ожидая появления монстров или противников. Я хмыкнула: только какой-нибудь нежити мне здесь не хватало для того, чтобы окончательно прийти в неуравновешенное психическое состояние. Дестабилизация и так топорщила короткие волосы вдоль позвоночного столба. Связка динамита наверняка решила бы часть моих проблем, позволив взорвать созданную стену из сомнительных достопримечательностей, и прорваться на следующий уровень. Однако взрывчатку мне никто не оставил. Я задумалась над возможностью нарисовать ее и попробовать вдохнуть жизнь, но оставила затею напоследок, сомневаясь в конечном счете в ее результативности.

Если подумать о происходящем с другой стороны, возможно ли, что это место воздействовало на мое сознание, или пользовалось моими знаниями и страхами, извлекая их из мозга и перемежая их в кучу? Я задумалась: по идее колдуны не должны были знать об архитектурных изысках моего мира. Тем более раскрасить их в столь ядовитые цвета – не просто прихоть, а психический сдвиг, который мог быть рассчитан именно на мое художественное восприятие окружающего мира. Вряд ли Одаренные видели эту площадь одинаковой. Что-то мне подсказывало, что каждый воспринимал вход в Закрытый мир по-своему, в зависимости от того, какие картины могли вызвать в нем страх. Поэтому для меня всё упиралось в цвета, несуразность архитектуры, безвкусие. Всё было создано для того, чтобы спутать мысли, оторвать от очевидной цели, заставить плутать.

Руки вновь самостоятельно потянулись к сумке за плечами, доставая планшет и краски. Кстати, рисунок с королем так и остался лежать под кроватью. Жаль, что я не успела его забрать. Хотя сейчас мне незачем думать об этом.

Сверяясь с вереницей зданий перед глазами, я построила проекцию, рисуя те же самые здания по памяти так, как они выглядели в моем мире. Если я что-то плохо помнила, оставляла вместо домов пробелы, заполняя их ажурными оградами и дорожками. Посмотрела на дома, расположенные в этом мире. Архитектурные ансамбли приобрели привычные оттенки, но на месте оград с