Гномка - Диана Чайникова

- Летом.

Король посмотрел на ближайшего стражника и двинул пальцем. Тот сорвался с места и уже через несколько мгновений в руках короля была сумка с зельями.

- Пей по полпузырька в аглессио и медитируй перед сном. И знай, моя свободолюбивая трава, я очень хочу прошептать тебе имя, данное мне от рождения. Я буду ждать твоего возвращения!

Я лишь скованно кивнула, молча забралась в единственный вагон состава, и паровоз на автоуправлении тут же двинулся в путь. Оглядываться я не стала.

Земли безумных

И когда Дары гномов истощились, появились Безумные

(Из архивов Башни гномов)

Путь пролегал через темный горный туннель, и в отличие от подземного метро нашего мира, коридоры ничем не освещались. Единственным источником света были сами стены вагона. Спустя небольшой отрезок времени я стала крайне близка к обретению новой фобии. Этому способствовала и запредельная скорость передвижения. Паровоз гнал, колеса нещадно скрипели, вагон подскакивал и сильно кренился на поворотах. Я изо всех сил вцепилась в единственное кресло посреди вагона, сделанное, конечно, из металла, и, закрыв глаза, молилась всем Духам о скорейшем прибытии. То ли истовая вера мне помогла, то ли мы уже были близки к конечной цели, но поезд, наконец, затормозил. Двери распахнулись, и я поспешила наружу, соревнуясь в скорости с почти переваренным завтраком. Очистив желудок, огляделась.

Платформе, на которой я оказалась, больше всего подошло бы определение турецкая. Мелкая мозаика, плитка, мрамор, витражи, покрытые вековой грязью. Восточный стиль, как правило, прекрасен, но здесь всё было создано с невероятным безвкусием. Атмосфера зала подавляла, поражая обилием ненужных и нелепых деталей. В окраске преобладали красные и желто-оранжевые грязные оттенки, наполняя не теплом, как положено этой палитре, а настороженностью и ожиданием близкой беды.

Платформа была короткой и напоминала не станцию метро, а одинокий путь перед железнодорожным вокзалом. Рельсы здесь не обрывались, уходя куда-то дальше в темноту, но мне нужно было в Закрытый мир, который, судя по всему, начинался где-то здесь. Поэтому я боязливо пересекла платформу и прошла сквозь открытые высокие массивные двери в «зал ожидания».

Это помещение было не менее странным. Кто мог спроектировать такие ужасные комнаты. На полу огромной залы простиралось идеально круглое, будто стеклянное, озеро, которое из-за периодических колыханий под невидимыми порывами ветра напоминало гигантское желе. По нему плавали огромные зеленые болотные листья, а на них стояли ажурные столики. Между ними в невесомости порхали непонятные существа со стрекозиными крыльями и длинными руками-щупальцами. Они обслуживали посетителей или делали вид, что кого-то обслуживают, потому что я никого за столами не видела. Приглядевшись, я поняла, что столики висят над пропастью, потому что под желе зияла пугающая беспросветная темнота. Широко раскрыв глаза, я смотрела на это безумие, опасаясь трогаться с места. Возникло непреодолимое желание вернуться в нормальный мир к гномам.

Я обернулась, но вместо ставшей почти родной тележки для перевозок, увидела сзади сплошную стену. Покрывшись холодной испариной, огляделась по сторонам в поисках другого выхода. Мне совершенно не хотелось идти через этих жутких стрекозлов к единственному выходу, который располагался по другую сторону озера. Обойти водоем не представлялось возможным, потому что самые широкие его края соприкасались с вертикальными стенами помещения.

И тут я услышала сзади со стороны сплошной стены голоса. От ужаса мои волосы стали дыбом. Я была совершенно одна буквально секунду назад. Ни на перроне, ни в зале никого кроме гигантских молчаливых насекомых не было, а сейчас площадка заполнилась смехом и детскими криками. Мне пришлось сделать неимоверное усилие над собой, чтобы повернуть голову назад, рассматривая суматошное движение. Сзади снова стоял поезд, и из него суетливо выскакивали гномки с детьми, пожилые недоросли и даже люди. Опешив, я, раскрыв рот, смотрела на вновь прибывших. Настолько иррационально смотрелись в этом безумном пространстве обычные жители Дамбы. Новые пассажиры не видели в этом месте ничего странного, они спокойно шли через платформу, перетаскивая с места на место тяжелые сумки. Впереди толпы шли гномка с маленькой девочкой. Они ловко перепрыгивали с одного листа огромной кувшинки на другой, приземляясь на край, и не опрокидывая столики.

Первый прыжок, второй, я внимательно следила за их перемещениями в пространстве. Женщина крепко держала ребенка за руку, но вдруг во время очередного прыжка девочка в последний миг сорвалась и с истошным криком полетела вниз. Раздался глухой стук, и все смолкло. Я в ужасе схватилась за сердце. Родительница разбившегося ребенка верещала, не переставая, а я не могла поверить в происходящее. Что здесь происходит? Сорвавшись, я кинулась к краю, силясь разглядеть в темной бездне хоть что-то, опознать, где лежит маленькое тельце, которому сейчас необходима первая помощь. В тьме ничего не было видно. Другие прибывшие на платформу невозмутимо прыгали с листа на лист, не обратив никакого внимания на досадное происшествие. Листы перекручивались, шатались, но выдерживали вес попрыгушек.

Чувствуя, как неустойчивы мои колени, я заставила прилипшие подошвы оторваться, направляясь к матери, оплакивающей своего ребенка. Почему никто не оказывает ей помощь, неужели ребенка не попытаются найти? Я сделала прыжок, едва успев в последний момент уцепиться за край первого листа. Прыгучесть меня явно подводила.

Женщина, только что оплакивающая дочь, посмотрела на меня недоуменно и, отвернувшись, отправилась прыжками в другой конец зала. Да что за безумное место? Это приют для психов? Почему-то последнее предположение придало сил и вместо того, чтобы, напрягая мышцы, пытаться взобраться на кувшинку, я решила сползти вниз по стеблю. И почти сразу мои ноги нащупали внизу траву. Что за сюрреализм? Может, меня опоили перед поездкой? Я тщательно исследовала пол под «стеклянным рестораном», пытаясь отыскать маленькую гномку, но поиски не принесли результата. Вдали стихли голоса жутких пассажиров, и я, наконец, сумела справиться с содроганиями в собственном теле, уверившись, что всё виденное мной – галлюцинации. Более мне нечем было объяснить дикий интерьер, несуразные краски и страшное происшествие. Я окончательно справилась с дрожью и отправилась к выходу.

Добравшись до противоположного конца ресторана, я поднялась по лестнице, ведущей с низа на уровень листьев, и вышла через громоздкие распашные двери с золотым теснением. Толкнула и оказалась на большой площади под открытым небом. Было жарко. Здесь было невыносимо жарко, как в летний день в пустыне. Воздух был спертым, душным и очень сухим, а солнце вмиг нагревало макушку, покрывая испариной кожу под волосами. Я осмотрелась.

Впереди виднелись какие-то низкие строения по виду хозяйственного