Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Она использовала тщеславие Виктории, чтобы отвлечь её и увести Лорен из центра событий.

Мария тут же сделала шаг в сторону, давая им пройти. Лия осталась со мной наедине — если не считать стражников в десяти шагах.

Атмосфера изменилась мгновенно. Сладкая улыбка с лица маркизы сползла.

— Как ловко ваша новая… фаворитка, — она с отвращением произнесла это слово, — разобралась. Ах, или это не она? Я не заметила той служанки... Как там ее звали? Ну, впрочем, неважно.

— Не понимаю, о чем вы говорите, мадам Паолини.

— Не помните? Вас так… трогательно нёс на руках капитан. Он проявил поистине рыцарскую прыть, — женщина ухмыльнулась, слегка склонив голову набок. — Не каждый рискнул бы так близко подойти к императрице в… таком состоянии.

Лёд прошёлся у меня по жилам. Я чувствовала, как бледнею.

— Маркиза Паолини, — по указанию бабки Розы я, посмеиваясь, продолжила под диктовку: — Я, право, не ожидала, что события того вечера оставили такой… глубокий след в вашей памяти. Вы проявляете к моей персоне почти материнскую заботу. Если так, то это трогает до глубины души, или… — я сделала паузу, глядя ей прямо в её зелёные глаза, — это вызвано чем-то другим? Может, вам просто не хватает собственных семейных забот? Я слышала, ваш супруг проводит много времени в своих поместьях, вдали от вас. Дети его уже выросли. Должно быть, вам одиноко, ведь общих у вас нет... Может, поэтому ваш взгляд невольно цепляется за чужую, более… оживлённую жизнь, даже если эта жизнь существует лишь в вашем воображении.

Я видела, как гнев закипает в её глазах, окрашивая их в грязно-жёлтый оттенок. Роза Петровна ловко ударила по её гордости, по её семейному положению, по её одиночеству — и подала это под соусом показного сочувствия.

— Вы… чрезмерно проницательны для ваших лет, — прошипела она, уже не скрывая ненависти.

— Меня окружают мудрые люди, — мягко ответила я. — У которых есть чему поучиться. Ветер поднимается, думаю, мне пора закончить эту беседу.

Я повернулась к ней спиной и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя её взгляд, впивающийся мне в спину. Прежде я не могла себе позволить подобного высокомерного поведения перед ней.

Потому что боялась.

— А я говорила тебе, что у нее кишка тонка. Особенно теперь, когда ты вынашиваешь наследника! За этот год мы выдрессируем всех, до кого руки дотянутся! Будут они хвостами вилять при виде тебя, да шеи гнуть.

Маргарет и Мария мгновенно оказались рядом, пока мы шли обратно к дворцу, и я молчала, пытаясь унять дрожь в коленях.

Она что-то знает...

— Думаю, она предполагает, но знать конкретно не знает. И хочет проверить.

Вы… вы отлично с ней справились.

— Ой, и не таким рога обламывали, но будь осторожнее со словами. С ней и… с теми, кто с ней общается.

Виктория и Лоран... Неужели они переметнулись на ее сторону?

— Понаблюдаем. Лучше, конечно, кого-то приставить к ним, чтобы быть в курсе событий.

Я кивнула, глядя на мрачные стены дворца, что всё ближе нависали над нами. Прогулка закончилась, а свежий воздух больше не казался освежающим. Скорее был холодным и до ужаса промерзлым.

Глава 38 Дамские капризы

Маргарет Дак Роберти

Обратная дорога казалась короче, а воздух холоднее. Я шла чуть позади императрицы, её плечи под тёплой накидкой были неестественно прямыми, напряжёнными. Шок от столкновения с мадам Паолини и главной сплетницей дворца — Викторией — ещё висел в воздухе.

Однако меня не столько волновала напряжённая выправка Розалинды, сколько Мария Иво, что шла молча, но её пальцы теребили край плаща, а взгляд был прикован к спине Розалинды с такой напряжённой сосредоточенностью, будто она пыталась прочесть её мысли.

Когда я отвлекала Викторию и Лорен, Мария оставалась ближе всех к Розалинде и маркизе. Возможно, она что-то слышала, но мысль эту я отогнала. Мария была верной, тихой и умной. Она не посмела бы трепаться в силу своего невысокого происхождения о делах императрицы. Да и кому? Своему брату-стражнику? Вряд ли...

Вернувшись во дворец, Розалинда отпустила меня с лёгким, усталым кивком.

— Леди Маргарет... Я немного утомилась, благодарю за компанию и приятную беседу.

В её глазах стояла та самая пустота, когда адреналин спадает и остаётся лишь дрожь в коленях.

Я поклонилась и, дождавшись ухода императрицы, направилась в свои покои в дальнем крыле галереи.

Моя гостиная являлась островком спокойствия, но сегодня её уют казался бутафорским. Высокие окна в резных рамах выходили на внутренний двор, затянутые шелком цвета морской волны стены давили своей яркостью. Я едва успела стянуть перчатки, ещё даже не сняв шаль, как в дверь постучали. Три чётких, самоуверенных удара, но я не обернулась.

— Впустите.

Через мгновение в комнату вошёл Кристиан.

Мимолетом глянула на мужчину. Волосы, обычно безупречно уложенные волосок к волоску, сегодня были слегка взъерошены. Серые глаза быстро оценили обстановку, а родинка над левой бровью, эта его проклятая, несправедливо привлекательная деталь, будто подмигнула мне самой. Он был слишком красив, и это меня откровенно бесило.

— Марго, сияние моё! — провозгласил он, разваливаясь на диване с таким видом, будто это его законное ложе. Он закинул ноги на бархатный валик. — Где же пропадала моя дорогая подруга? Нас с тобой при дворе уже третий раз мысленно обвенчали, а ты даже не являешься на свидания с «женихом».

Я сбросила перчатки на лаковый столик с глухим стуком.

— Воды, пожалуйста, — попросила служанку, не отрывая взгляда от Кристиана. Потом кивнула в его сторону: — И чай для его высочества. Полагаю, он проголодался после столь изнурительного поиска меня.

— С твоей проницательностью не поспоришь, — усмехнулся он и, повернувшись к служанке, ослепил её одной из своих фирменных улыбок. — И, солнышко, если найдётся кусочек того миндального печенья с лимонной цедрой, буду премного благодарен. А? И, может, немного этих ягодных пастилок? Ты же знаешь мою слабость.

Служанка, покраснев, закивала и выскользнула из комнаты. Как только дверь закрылась, фривольность слетела с Кристиана, как маска. Взгляд стал острее.

— Ну? Как твоя прогулка? Как она?

«Она».

Не «императрица». Не «её величество». Просто — «она».

Непривычная нота.

Не праздное любопытство сплетника, а что-то более… заинтересованное.

Я поймала себя на этой мысли и замерла, изучая его.

Последнее