Старуха - Анна и Валентина Верещагины

из-за подарков, а из-за того, что он просто-напросто не пришёл лично! Последние дни мой муж навещал меня и ребенка почти каждый день, и каждый его визит являлся настоящим испытанием. А вот сегодня я уже могла дышать свободно. Пусть и ненадолго.

В гостиную внесли несколько огромных, обитых шелком коробок, три огромных букета с тяжелым, дурманящим ароматом и письмо на толстом пергаменте с императорской печатью. Все было массивным, как, собственно, и сложный характер Наиля.

— Опять откупается. Цветы-то погляди — белые лилии. На языке цветов это чистота, величие… и возрождение. Намёк, не иначе, на примирение... Или же демонстрация. А красные гвоздики в центре — страсть! Правда, страсть у него своеобразная... Хорошо, что не две... Где он только находит эти цветы? Ладно я понимаю, в моем мире технологии и специальные холодильники с нужной влажностью и температурой, а... здесь? Даже электричества нет.

Временами я вообще не улавливаю, о чем говорит эта пожилая дама. Поначалу мне было любопытно, и я пыталась задавать вопросы, но когда поняла, что не могу разобраться в её объяснениях того, как и что было изобретено, я перестала это делать. Мне проще пропускать странные словечки мимо ушей и жить дальше.

Я развернула письмо.

Извинялся, что занят государственными делами. Обещал навестить завтра. Надеялся, что дары от послов тронут моё сердце...

Сложила листок, не дочитав. Сердце моё было давно закрыто на тяжёлый засов, а на нём амбарный такой замочище!

— Распакуйте, приведите в порядок, — равнодушно бросила я, кивая в сторону новых служанок. Две из них тут же унесли коробки, будто боясь, что я передумаю. Туда же они унесли и два букета, а один остался на столе.

Я подошла, тронула лепесток лилии, который оказался почти восковым. Совсем не таким, как дикие полевые цветы, что росли у особняка из моего детства…

— Не кисни, — оборвала мои мысли бабка.

Не могу перестать думать о маркизе. Эта женщина словно черный кардинал дворца. У нее настолько проницательное чутье, что порой мне не по себе просто стоять рядом и думать о чем-то. Кажется, она слышит мои мысли.

А Виктория? Я ставила на нее, но, вероятно, в который раз ошиблась... Все это очень-очень печально.

— Печально? Да это отлично! — фыркнула старуха. — Держи врага ближе, гласит мудрость. Пусть Виктория шаркается рядом, а ты скармливай ей то, что выгодно тебе. Мы, между прочим, уже обсуждали этот вариант, и погляди — нарисовался нужный персонаж. Контролируемая утечка информации — вот наше оружие. Главное, сильно не отсвечивать расположением к Вике-то, пусть ползает рядом, а ты словно невзначай роняй крохи у своих ног. Пусть собирает.

Я испытывала отвращение к таким играм, но в глубине души смогла согласиться с её условиями. Бабка Роза уже не раз доказывала, что её прагматичная, чуть циничная жилка спасает там, где моя наивность ведёт в кипящий котёл.

Взгляд упал на котёнка, Барсика, резво гонявшего клубок по ковру. Будто бы вчера подобрала его, а не полтора месяца назад, худющего, жалкого... Прямо как я тогда. Да и сейчас...

В тот же день я впервые встретила и Эрика...

Это воспоминание до сих пор теплилось где-то в глубине меня. То, как он смотрел, как ловил мои взгляды, как скрывал улыбку, видя мое явное смущение. До сих пор помню, как он споймал меня в свои руки и как натянул мне на голову капюшон, как с осторожностью заправил мои волосы... Теперь, вспоминая это, мне кажется, он сделал это, не задумываясь, а осознав, как интимно выглядел этот простой жест, неловко сделал шаг назад. Но было поздно... В груди у меня уже было все завязано узлом, а в животе вибрировало от переизбытка сладких противоречий.

— Ты правильное решение приняла, — тихо, но настойчиво напомнила бабка.

Я знаю!

Я принимала это разумом, но сердце… Сердце было глухим упрямцем.

Вздохнув, я потянулась к котёнку, но успела лишь пальцами коснуться шёрстки, и в этот момент ко мне подошла Эдис. В её руках дымилась чашка с тёмным, горьковато пахнущим отваром.

— Время принимать укрепляющий настой, ваше величество.

— Кстати… о нашем таинственном союзнике. Уже месяц ни слуху ни духу. Беспокоит это меня. Сильно беспокоит...

Мысль о письме, которое нас предупредило о намерениях Лии Паолини, приносила одновременно облегчение и беспокойство.

Кто этот человек? Быть может, это кто-то из фрейлин? Но кто из девушек так осведомлен о происходящем, что даже о передвижениях Паолини ей стало известно? Виктория? Думается мне, что точно не она. Кто-то, кто мелькает рядом с маркизой? К сожалению, таких людей слишком много, и мои юные фрейлины побаиваются ее не хуже моего. Быть может, это не девушка вовсе? Допустим... Кем бы то ни был, почему этот тайный некто молчит? А вдруг его судьба уже…

— Ваше величество, к вам прибыл капитан королевской стражи, — мои размышления прервала одна из новеньких служанок.

— Что-что?

— ...Эрик Кальвини... — больше я не слушала, хоть и слышала. По плечам и спине пошла волна мурашей.

Внутри всё ёкнуло и замерло, а Роза Петровна запричитала:

— Опять вечерний визит? Да сколько можно-то?! Помни, за тобой следят! Любая твоя улыбка, любой взгляд — всё может быть замечено и передано. И маркизе в частности!

— Передайте капитану, чтобы подождал в приёмной, — прозвучало удивительно спокойно. — Мария, Сара, помогите мне переодеться. Я не могу принять его в этом платье.

На мне было легкое платье, в котором я могла разве что лечь спать. Для встречи с мужчиной, не являющимся мне мужем, оно считалось неприличным.

Мне помогли облачиться в простое, но достойное платье из тёмно-синего бархата, скрывающего еще не заметную линию, но ощущаемую мною выпуклость на животе. Окружив себя служанками, как живым щитом, я вышла в соседнюю приёмную.

Глава 39.2

Он стоял у камина спиной к огню. В его широких плечах читалась привычная к доспехам стать, но я не могла перестать думать о том, как эта спина выглядит без какой-либо одежды. Тёмные волосы, мягкость которых я успела запомнить, сейчас были аккуратно убраны, но одна непокорная прядь падала на лоб.

Вот бы уложить ее на место собственными руками. Вот бы прижаться щекой к его спине и обнять, вдохнуть его запах и просто молчать. Всего мгновение, и я была бы на седьмом небе от счастья.

Когда он полностью обернулся, я в который раз поразилась его глазам