Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Мощная волчья лапа прижала к земле ирбиса, сверкнули жёлтые глаза, увидев в очах барса последний, предсмертный ужас, рванулись вперёд острые клыки, целя в горло врагу.

И карающим мечом, молнией правосудия прошило тело. Боль раскалённой стрелой пронзила, и, возвращаясь к облику смертному, человеческому, падая на тающий от крови снег, Демира увидела над собой худого, бледного человека с ликующим в больном взоре безумием. Он выдернул из её тела меч, встал ногою на грудь, запрокинул голову, слизывая с лезвия густые алые капли, и захохотал тонко, пронзительно.

«Дан… Лукас...» — прошептала Демира. Скользнула к перевязи рука, но не успела захватить острый зуб кинжала. Железная подкова сапога наступила на тонкое запястье, вжала в землю, повернулся каблук, с хрустом растаптывая кость.

— Отойди, червяк! — вновь обратившийся в демона Норт оттолкнул слугу своего, схватил за горло поверженную королеву, поднял на вытянутой руке. — Ты успеешь насладиться её агонией! — усмехнулся он. — Но прежде я напою мой кристалл её светом!

Из пробитой груди Демиры хлынул поток огня. Того, что жил в ней всегда, мерцая отблесками в чёрных глазах. Последний из Сов любовался тем огнём короткими летними ночами, сидя у костра, в год их великого похода. Она украла его силу, унесла, как ночной вор, надеясь, что в одиночку сможет остановить Норта. Но тот, кто лжёт, сам бывает обманут! Подлый удар в спину настиг её. Дан Лукас, пронзив насквозь мечом, забрал её жизнь, а его хозяин, Многоликий Норт, забрал её свет.

И потемнело небо, заслонили солнце чёрные крылья грозного демона, летящего вниз. Железная рука схватила предателя, подняла, завертела и швырнула о скалу. Хрустнул череп, как ореховая скорлупка, завернулась в сторону шея, сполз вниз слуга Безликого, оставляя красный след на камне. Недолог был его миг упоения местью.

Норт равнодушно взглянул на мёртвое тело, усмехнулся дерзко:

— Что это изменит? Ты опоздал, волк! Нет больше твоей королевы! И твоего мира тоже больше нет! — и выбросил вперёд руку.

Разжались тонкие пальцы с длинными чёрными когтями, заблистали жёлто-голубым грани кристалла вселенной, безупречно ровные, с острыми вершинами, совершенные, все двенадцать! Густой фиолетовый свет переливался в глубине камня, свивался кольцами, собирался в горящий шар, разбивался сверкающими каплями.

— Мой мир! — взревел Норт. — Моя власть!

— Какой ты быстрый! — догнала его презрительная усмешка.

Безликий обернулся. Тугая волна тяжёлого горячего песка толкнула его в грудь. Он не устоял, пошатнулся и обронил волшебный кристалл.

— Проклятый жрец! — прошипел он. — Ты-то куда лезешь?

Страшный рёв разбился о скалы, разлетелся осколками эха.

Волчьи лапы Бессмертного упали на плечи Норту, развернули к себе, острые клыки лязгнули рядом с горлом, лишь чуть не достали. Пронзительный визг взлетел вверх, к ледяным пикам вершин. Глухо зарычал зверь, отброшенный в снег железной лапой, поднялся и снова бросился на врага.

Чёрный Велор не смотрел, как сошлись в последней битве белый барс и серый волк. Пав на колени, разгребал снег, искал чудесный камень. Он так силён был сейчас, выпив до дна энергию горного духа Бёрка! Вот завладеть бы кристаллом вселенной! И встать во главе этого мира, повернуть его, изменить, сделать таким, как каприз души потребует! И рядом с собой усадить королеву. Не ту, что правит страной в этом мире, а ту, что он изволит назвать своей королевой!

Два зверя бились насмерть, рвали, грызли друг друга.

Безликий, обронив кристалл, лишился чудесной защиты, стал равным последнему из Сов. Стальные когти терзали плоть, клыки жаждали вцепиться в горло, горящие взоры сжигали сознание. Дрожали от рёва мрачные скалы, растаял снег от жара битвы, обнажив каменистую, бесплодную землю. Плавился лёд, падали камни, рушились гранитные стены, чёрный дым застилал поле сражения.

Мир у края стоял, у последний черты, истекал его срок. Гибнуть ему, старому и тленному, а новому, безумному и яростному, нарождаться.

Если победу одержит Безликий. Если же Бессмертный, то стоять крепко миру прежнему, любовь и мужество охранят его.

Демира пыталась подняться, увидеть в последний миг жизни исход страшного боя. Иссякла сила в сломанной руке, и вторая слаба была, не держала. Воительница рванулась, упала лицом вниз, роняя капли крови на снег. И чувствуя, что умирает, уходит, взмолилась в последнем выдохе Солнцу.

Как делала это давно, так давно, что уже забыла слова молитвы. Прежде то была благодарность чистой души за каждый прожитый день, ныне — крик отчаяния грешного, много боли познавшего сердца.

Последний раз она молилась Солнцу у столба на костре. Прощаясь с земным миром и моля принять её душу. Но тогда срок ещё не пробил, последний из Сов вырвал её из лап ужасной мучительной смерти. А менее чем за год она вернула его к жизни, когда шла по снегу к скале, чтобы вознести молитву своему живому, горячему богу.

С той поры не призывала имя Солнца. Тёмных ангелов просила о защите, к ним прибегала, чтобы укрепили лапы волчице, крылья демону, чтобы удержали на крутом берегу в глухую полночь, закрыли страху дорогу к сердцу.

И услышал бог огня, света и жизни крик души своей заблудшей дочери! И бросился на зов, ведь детей любят всех, одинаково, и хороших, и дурных, и покорных, и дерзких!

Тёплый свет хлынул живым лучом, вошёл в израненное тело, согрел, вернул силу. Точно Феникс, возрождённый из пепла, поднялась воительница, расправила крылья, воспарила в последнем полёте и разглядела с высоты слабый блеск кристалла вселенной под шапкой снега, у подножия скалы.

Она стремительно спустилась вниз, схватила камень. Яркой звездою сверкнул он в её окровавленной руке.

— Дай! — вскричал Чёрный Велор и бросился к ней.

Демира обернулась и увидела в спокойном, хладном прежде взоре жреца Сета дикое безумие. Не устоял перед соблазном Верховный, жажда безграничной власти овладела его сознанием. Высосав силу горного духа Бёрка, бросив его, пустого и обесчещенного в Долине времени, он возжелал почувствовать тяжесть кристалла вселенной в своей руке, в кулаке держать этот мир!

— Дай его мне, — прошептал Велор, протягивая дрожащие пальцы к волшебному камню, — дай его мне, моя королева!

— Я — не твоя королева! — усмехнулась Демира и подбросила кристалл вверх.

— Не-е-ет! — вопль отчаяния расколол вершины скал, обрушил вниз груды камней.

Но уже взлетел навстречу падающему кристаллу чёрный меч, что разит без промаха и поймал двенадцатую грань на