Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

должно быть, сзади защищал спину. Истёртая перевязь опоясывала её, а у ноги в богатых, дорогими камнями украшенных ножнах, дремал острый меч. Не просто странница — воительница.

— Вперёд, и не сдавайся! Сжигай мосты! — горланила она. —

Таков нелёгкий путь!

Пусть в крови твой верный меч,

Но помыслы чисты.

С собою честен будь!

Мы вверх взойдём, нас примут небеса!

Враг дрогнул, бросился бежать!

По ком звонят колокола,

О ком стучат сердца —

Их не остановить, не удержать!

Диковинная телега подъехала к крепостной стене.

— Отворяй, начальник! — весело закричала гостья.

— Открыть ворота! — велел Сван Молот.

Сам вниз поспешил, солдаты тоже бежали поглядеть на чудо.

Воительница схватила длинную кочергу, вдела крюк в кольцо крышки, крикнула:

— Поберегись! — и дёрнула.

Крышка отлетела в сторону, густой белый пар рванул вверх, и телега остановилась. Воительница спрыгнула наземь, взяла свой меч, прицепила к перевязи, шагнула к солдатам, глядящим на неё с разинутыми ртами.

— Ты, что ли, воеводою будешь? — безошибочно определила, подойдя к Свану Молоту. — Возьмёшь на службу? — Голубые глаза её на загорелом, веснушчатом лице весело улыбались.

— Откуда ты взялась, златовласка? — расхохотался Сван Молот. — Где добыла такую кастрюлю с колёсами?

— У чертей из ада отобрала! — засмеялась она в ответ. — Возьмёшь на службу-то аль нет, воевода?

— Коль мечом так же машешь, как песни слагаешь, так чего бы не взять? — ответил Сван Молот, ощущая, как под улыбкой её голубых глаз тает лёд в его груди, уходит сердечная боль. — Как зовут-то тебя?

— Елена! — Она шмыгнула носом, не удержалась и громко чихнула.

— Будь здорова! — пожелал Сван Молот.

— И тебе, воевода, не подохнуть! — любезно отозвалась Елена. — Ну, раз на службу взял, дай пожрать чего! — попросила, не церемонясь. — И вина налей чарочку! Другой день не жрамши, во, глянь! — хлопнула себя по животу. — Пузо к хребту приросло!

— Болтай больше! — фыркнул воевода. — В твоём пузе двойню носить можно! Пойдём, Елена, ко времени ты! Нынче пируем, победу над тёмными силами празднуем да весны приход! Добро пожаловать!

К ночи чуть не все воины в гарнизоне вповалку спали, упившись. Лишь дозорные завистливо вздыхали у бойниц; да отряд лучников, коим пить не дали на случай, если обороняться придётся, тоже рано улеглись. Завтра обещал им Сван Молот пирушку, а ныне кто-то и тверезым должен в крепости оставаться. Сам свершал вечерний обход, за порядком посматривал, поднялся на северную башню и увидел там Елену с оловянным кубком в руке, задумчиво глядящую вдаль.

— Ты чего, солдатка? — спросил удивлённо. — Чего полуношничаешь, спать не идёшь?

— Луна взошла, военачальник! — ответила она. — Гляди, лепота какая, глаз не оторвать!

Сван Молот подошёл, встал рядом. Почувствовал теплый запах от её тела, в баньку успела сходить воительница и рубаху надела чистую. Вздохнул воевода. Елена, не оборачиваясь, подала ему кубок.

— Пей! — предложила.

— Оставь себе! — Он отстранил её руку, ощутив на миг мягкую нежность сильных пальцев

— Не жалей! — Она повернулась, сверкнули улыбкой голубые глаза. — Пей, у меня много! Во, гляди! — показала на бутыль, стоящую в ногах. — У ребят твоих в карты отыграла!

— Шустрая ты, Елена! — рассмеялся воевода. — Давай, будь здорова! — осушил до дна кубок, подал ей. — Наливай ещё! — попросил. — Раз такая луна красивая! О себе расскажешь? Откуда ты к нам?

— О себе? — раздумчиво протянула она. — Пожалуй, не сейчас, начальник. Много где хаживала, много чего видела, и редко, когда была дорога моя гладкой, чаще ямы, да кочки, да болота.

— Отдышись тогда, — сказал он, — как захочешь душу облегчить, приходи. Выслушаю.

— А пожалеешь? — Её глаза смотрели внимательно, серьёзно.

— Пожалею! — уверил Сван Молот. — Пошли в опочивальню мою! — позвал запросто. — Я тебя пожалею, приласкаю, а ты — меня. У меня тоже, солдатка, жизни путь не розами усыпан был. Так пойдёшь?

— Немой только нынче не звал меня с ним ложе разделить! — печально усмехнулась Елена. — Теперь ты вот.

— Так чего не пошла? — не понял воевода.

— Тебя ждала! — подмигнула она.

— А, — кивнул он, не разобрав шутки, — тогда идём!

— Очумел ты, воевода, что ли? — грустно вздохнула Елена. — Потешимся, а потом мне как? Жизни ведь не дадут, ржать будут, что постелью себе дорогу в ратники проложила! Тебе-то что, ты главный, а я? Не нанималась бы я к тебе, пошла тогда бы, а так нипочём нельзя! Как же служить, коль в полюбовницах у начальника ходишь?

— Зачем в полюбовницах? — Сван Молот осторожно взял её за руку, подтянул к себе, обнял другой рукой.

Голова кругом пошла от духмяного запаха женщины, прижал её ладонь к своим губам, уверил горячо:

— Не в полюбовницах ходить будешь, в жёнах!

— Чего? — Она отстранилась, оглядела его встревожено. — Вроде, не пьян, — определила, — и не болен. Краешки света, да никак в самом деле спятил!

— Почему? — Сван Молот наклонился, поцеловал её в разлёт рыжих кос, всей грудью вдохнул их живой солнечный дух.

— Ни дня единого меня не знаешь! — пояснила она.

— Велика премудрость! — не смутился он. — К утру всю вдоль и поперёк изучу, точно карту сражений! Пошли, говорю!

— Во, дурной! — захохотала Елена. — А народ и не ведает, что Северным гарнизоном правит сумасшедший! Первую встречную в жёны берёт!

— Ты судьбой мне назначена! — воскликнул Сван Молот, глядя в небесные её глаза. — Королева так сказала! Она тебя со мной рядом увидела!

— Королева? — Каштановые брови поднялись изумлённо, помолчала Елена, обдумывая сказанное и решительно рубанула рукой. — А пошли, если так! — сказала. — Глухой не слыхал лишь, что королева Демира — провидица! Значит, так тому и быть! Пошли!

Сван Молот наклонился к ней, коснулся губами её пухлых губ, раскрыл их, охнул, падая в сладкий омут поцелуя. Долго не отпускал, о времени забыл, а когда ноги держать перестали, колени дрожать начали, отнял свои уста от её уст, потянул вниз к лестнице.

— Ты дракона видел, Сван? — обессилено прошептала воительница.

Он остановился, обернулся, взглянул на