Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Затянулись раны под светом волшебного кольца, почувствовал царь острова Форс, как возвращаются к нему силы, и Ария встрепенулась, глубоко вздохнула, открыла глаза, прошептала:

— Феанор?

— Нет, Дагон! — рассмеялся он, тормоша её и целуя. — Я знал, что ты вернёшься! Что не захочешь начать жизнь заново!

— Что ты знал, Феанор? — простонала она, встала, расправила плечи. — Ты ничего не знал! Ты лишь надежду хранил в своём сердце, но ничего не мог знать наперёд! Я и сама не знала!

Она взглянула в его прищуренные голубые глаза, и предательски сорвался голос, слёзы подступили к горлу.

— Почему ты всегда кривляешься, Феанор? — прошептала Ария. — Точно паяц площадный?

Сильные руки царя обняли её, прижали к груди, пальцы осторожно коснулись щёк, отирая слёзы.

— Потому что я знал, Ария, — тихо и уверенно ответил он, — я за тобой пришёл. Пойдём. Здесь холодно.

— Домой? — спросила она.

— Домой, — ответил он.

Держась за руки, они спустились с моста. Едва прошли сквозь открытые ворота, как тяжёлые кованые решётки с грохотом захлопнулись за ними, лязгнул металл, зашипел, задымился, раскалился докрасна и сковались створки, став единым целым. Не было больше входа в Долину времени, навсегда отсек смертных от своих владений Всемогущий Кронос.

— Да будет так! — прошептала Ария и низко поклонилась вратам.

— Гляди! — воскликнул Феанор.

В ясном голубом небе ярко светило солнце. Таял снег, с весёлым журчанием текли ручьи, проклюнулись среди камней первые нежные росточки диких трав. Большая белая птица кружила над руинами хрустального замка, и совсем рядом, на проталине, распустился первый синенький подснежник.

— Мы победили, государь! — воскликнула Ария, глядя на него сияющими чёрными глазами.

Он не удержался, схватил её в объятия, поцеловал горячо, и она отозвалась, потянулась навстречу, так искренне, открыто, что земля ушла из-под ног Феанора. Участилось его дыхание, тяжёлым стало, сталью налились руки, до боли стиснули девичий стан; изголодавшиеся губы жадно, будто прохладную воду из родника, пили её поцелуй. Безудержное желание поднялось в нём, нахлынуло с первобытной силой, и Ария почувствовала эту ураганную мощь, испуганно рванулась в сторону. Феанор тотчас же отпустил её, выдохнул, шагнул вперёд, наклонился, набрал воды из ручья, ополоснул пылающее лицо.

Грозная воительница, вступившая в сражение с хозяином Ледяных скал, не устрашившаяся бога времени, посмевшая возразить ему, отстоять своё, она была всего лишь чистой девушкой, боявшейся первой близости с мужчиной. Не нужно пугать её своим напором, всё случится, когда придёт срок, когда отринет она свой страх, сможет ему довериться.

Феанор обернулся, оглядел её, раскрасневшуюся, смущённую, и весело подмигнул:

— Пошли?

Ария подошла, приткнулась лбом к его плечу.

— Домой? — спросила.

— Домой! — засмеялся Феанор. — Возьмём у Свана Молота коней и к вечеру у берега будем. А там немудрено сыскать посудину, что отвезёт нас на остров. Мне и кормчего не нужно, сам доведу корабль.

Ария сняла с руки волшебный перстень, схватила ладонь Феанора и надела лунный рубин ему на средний палец.

— Ты чего? — Он взглянул удивлённо, но голубые глаза его смеялись. — Не делай глупостей, девка!

— Оно твоё, государь, — сказала Ария, — и всегда твоим было. Так давным-давно решил кто-то свыше, — накрыла ладонями его руку с кольцом, крепко сжала и отпустила.

— Признание моей мечты! — захихикал Феанор.

— Идём! — Она засмеялась, легонько толкнула его в грудь. — Шибко-то не гордись, а то передумаю! Как люблю, так и разлюблю! Идём, государь! Не терпится увидеть мою королеву! И Бессмертного! Они, должно быть, уже там, в крепости!

Глава 20

Сбылось пророчество королевы

Но Демиру и Арий Конрада они не застали. Сван Молот сказал, что последний из Сов унёс в свою скалу раненую королеву. Чёрным демоном пролетая над стенами, крикнул, чтоб не теряли.

— Точно мёртвая, на руках его висела моя правительница, — горестно вздохнул воевода, — не оправляются от таких ран.

— Оглохни мои уши, чтобы его карканья не слышать! — плюнул в сердцах Дред Поллес. — Он уже и вас похоронил!

Сван Молот махнул рукой, пробормотал что-то себе под нос. Мрачен был руанский воевода. И работа не спасала, хоть дел по горло было. Кто укреплял стену, кто закрывал окна, меняя треснувшие стёкла на новые, а где и так оставляя — ушла зима, теперь холода не страшны! Много коней замёрзло в конюшнях в эту страшную ночь, отвозили падаль подальше, закапывали за лесом.

Солдаты скинули тёплые плащи и шапки, рыли канавы, отводили из крепости талую воду, хохотали, шутили, брызгались друг в друга. Птицы вернулись в лес, наполнив воздух весёлым пением, на проталинах за полдня наросла молодая черемша, и повар, довольно ухмыляясь в усы, крошил её в котёл с похлёбкой широким стальным тесаком.

Воины шумно праздновали победу над силами зла, приход весны, да к вечеру посулил воевода две бочки вина выставить гарнизону, было с чего ликовать. А сам смурной ходил, и разве что Рихард-лучник понимал его. Тяжко принять выбор любимой женщины, когда другим занято её сердце.

Не остались на пир честной Ария и Феанор, и кронийский поверенный в путь заторопился. Медведица уезжала с ним, обняла на прощание государя своего, простилась с ним сердечно. Оседлали коней и пустились в дорогу. Ария и Феанор к морю, к жителям острова Форс, с нетерпением ожидающих их возвращения. Дред Поллес и Медведица в Кронию поскакали, не зная, что днём ранее выступил в поход великий инквизитор и сейчас с войском своим гостевал в крепости столицы, и нипочём не хотел отпускать его первый министр, покуда допьяна не напоит за победу.

Выехала за ворота руанская принцесса, придержала коня, обернулась. Махнула рукой стоявшему на крепостной стене Рихарду. Он приложил ладонь к сердцу, поклонился. Достойно принимал поражение, не ропща, не спрашивая ни о чём, не ища оправданий. Феанор недовольно цыкнул зубом, дёрнул плечом.

— Перебясится! — сказал с привычной растяжкой.

— Прощайте! — крикнула Ария. — Мира вам!

— Доброй дороги! — отозвался Сван Молот.

Долго смотрел вслед, уж давно скрылась за поворотом та, кого всю жизнь любил и оплакивал, а он всё