Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

глаза, пытаясь избавиться от дурацкого образа провинциального сквайра, но противный голосок в голове, сегодня особенно навязчивый, тут же подбросил предложения: «Женись на Саре и привези ее сюда, заведи детей, построй семейный очаг. Хватит убегать от прошлого, от своих страхов».

Мартен стиснул зубы в попытке подавить надежду, затеплившуюся было в груди. Лучше ни на что не надеяться. Этот образ в голове — всего лишь фантазия, мечта вроде тех, что помогали ему сохранить рассудок в годы рабства.

Клеймо на его руке, как обычно, заныло — неумолкающее напоминание о том дне, когда раскаленное докрасна железо обожгло не только его плоть, но и что-то глубоко внутри. Как и другие рабы на маленькой плантации, где он родился, Мартен еще в детстве получил татуировку вокруг предплечья. Он хоть и набил при первой же возможности новую поверх старой, но, если присмотреться, можно было разглядеть слово «Беннок». Это было имя его хозяина — отца, судя по всему.

Узнав, что его собираются продать, Мартен сбежал. Ему было лет двенадцать, и он пришел в ужас при мысли, что придется покинуть единственный дом, который знал. Он бежал куда глаза глядят, его поймали еще до того, как он добрался до границ плантации. Потом его так сильно избили, что он был весь в синяках и со сломанным ребром, но вскоре узнал, что все это ерунда по сравнению с тем, что его ожидало вскоре.

Когда он попытался бежать во второй раз, его не стали бить. Вместо этого тех, кто его растил и заботился о нем, заставили его держать, в то время как надзиратель-шотландец по имени Кларк, вынув из огня брусок раскаленного докрасна железа, приложил к его плечу. Рука была слишком маленькой для клейма, и часть буквы Р отсутствовала.

Мартен отвернулся и от воспоминания о горящей плоти, и от созерцания запущенного сада, потом захлопнул за собой двери с такой силой, словно это помогло бы похоронить собственное прошлое в запущенном саду вместе с бурьяном.

Вернувшись в библиотеку, Мартен подошел к большому письменному столу и принялся рассеянно выдвигать ящики, но нашел лишь старые бумаги и сломанные перья — обрывки чужой жизни. Задвинув ящики, он рухнул в кресло, сложив руки на животе. Рамзи прав: он желает Сару, и единственный способ ее получить — это брак. Ее богатые родственники, скорее всего, станут возражать, и он не может их винить за это. Он и сам не хотел бы видеть такого, как он, мужем своей дочери или племянницы, если бы таковые у него были. Связь с ним еще никому не шла на пользу.

Ледяной ужас пополз от живота к груди при одной лишь мысли, что придется пойти к двум банкирам с таким предложением. Он снова и снова представлял себе, как хватает Сару на руки и уносит к себе на корабль, чтобы увезти далеко-далеко. Он успел бы провернуть это, пока ее никто не хватился.

Мартен представил себе ее стройное тело и теплые карие глаза, кожу, мягкую и нежную, словно лепестки розы. Она мгновенно отзывалась на его прикосновения, и такого не могло бы случиться, если бы она ничего не чувствовала к нему.

При воспоминании о том недолгом времени, что они провели вместе, он ощутил тяжесть в паху и попытался пристроить пульсирующий член поудобнее, но в обтягивающих лосинах это было невозможно.

— Merde! — Он побарабанил пальцами по потертой столешнице.

Мартен устал удовлетворять себя рукой, точно зеленый мальчишка: его здоровье, в том числе сохранение рассудка, требовало, чтобы Сара приняла его предложение.

Он последует совету Рамзи и, оставив прошлое позади, начнет новую жизнь: станет ухаживать за Сарой, а тем временем отремонтирует Оук-парк и вернет ему былую красоту, чтобы не стыдно было предложить невесте поместье помимо самого себя.

А что, если этого окажется недостаточно? Его пальцы, постукивавшие по столу, разом замерли.

Да уж, об этом лучше даже не думать.

Глава 26

Не будет преувеличением сказать, что Оливия и Октавия Ментон спасли Саре жизнь, ну или по меньшей мере рассудок. Не считая Дафны и леди Эксли, две старые девы, кажется, единственные среди высшего света интересовались чем-то помимо сплетен.

До званого обеда, который устроили Септимус и Барнабас Фишеры вскоре после ее первого бала, Сара не осознавала, как сильно скучает по прежней жизни. Она сидела между двумя смазливыми молодыми людьми, один из которых нес какую-то чушь о политике Англии в Африке. Когда он перепутал Кейптаун с Фритауном, Сара непроизвольно хотела было его поправить, но передумала. Ему наверняка нет никакого дела до того, что она может сказать, но он, скорее всего, еще и оскорбится.

Так что, прикусив язык, Сара позволила ему продолжать, но именно в этот момент поняла, что вряд ли захочет проводить время в Лондоне, каким бы приятным это порой ни казалось. Она осознала, что скучает по Африке, отчаянно…

Конечно, она скучала не по тяжелой работе и бедности, но по цели в жизни и, как ни странно, ощущению себя как дома. Она всегда считала себя чужой в Нгое, но лишь приехав в Лондон, поняла, каково это на самом деле. Здесь она поняла, что все эти годы мечтала узнать, кто она на самом деле и откуда пришла.

Как жаль, что ей пришлось преодолеть полмира, чтобы осознать, что уезжать не стоило. И все же у долгого путешествия были свои преимущества. Она обрела новых друзей и лучше узнала себя; не только поняла, что ее место в Африке, но и впервые познала любовь, а вместе с ней и почувствовала, каково это, когда тебе разбивают сердце.

Она вновь и вновь повторяла себе, что, если Бушар не любит ее, это к лучшему. Как бы она поступила, если бы он сделал ей предложение? Не то чтобы она в самом деле верила в такую возможность. Осталась бы она в Англии? Понравилось бы ей быть хозяйкой Оук-парка?

Нет, она никогда не сможет вести жизнь английской леди, даже если выйдет за любимого человека.

Конечно, это не имело никакого значения. Заносчивый капитан был заинтересован в браке с ней не больше, чем в том, чтобы танцевать голым на улицах Мейфэра.

Сара задвинула воспоминания и мысли о Мартене Бушаре на задворки сознания.

Как бы ей ни была противна суетная жизнь в обществе, она дала себе слово продержаться до конца сезона, прежде чем сообщить родственникам о намерении вернуться в Африку, так что продолжила посещать приемы, носить шикарные платья