Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Под глазами молодого человека залегли тени, словно от недостатка сна. Мартен взглянул на ссутуленные плечи и изможденное лицо голландца и нахмурился. Он уже отобрал у Граафа корабль, какой смысл продолжать над ним глумиться? Интерес пропал: слишком уж он жалок.

— Очень хорошо… Грааф.

Мартен по-прежнему презирал голландца и не стремился заводить с ним дружбу.

— У мисс Фишер очередной поклонник, как я погляжу? — кивнул Грааф в сторону Армана, наблюдающего в это время за Сарой, которая приветствовала гостей.

У Мартена что-то сжалось в груди: какого черта этому французу надо? — и он спросил:

— Вы его знаете?

— Скорее о нем. Его мать родом из Льежа, провинции в бельгийских низинах, знаменитой своим вином. По крайней мере, так было до тех пор, пока Наполеон не захватил ее и не сжег все виноградники, чтобы у французских вин не было конкуренции. — Грааф пожал плечами. — Так или иначе, он несколько лет прожил в Англии с тех пор, как чудом избежал гильотины. По-видимому, его отец был своего рода позором семьи и оказался изгнан в Америку еще до революции. Арман совсем недавно вернулся из Соединенных Штатов, после того как подал Людовику прошение о том, чтобы вернуться в родовое гнездо, и — как знать? — может, еще вернется домой. Так или иначе, ему понадобятся деньги, а значит, не помешает богатая невеста, которая внесет свою лепту в семейное состояние.

Грааф смотрел на француза с неприкрытым омерзением, и Мартен повторил:

— Богатая невеста?

— Разве вы не слышали? — удивился Грааф. — Родственники буквально осыпали Сару богатствами ко дню рождения.

— Нет, я об этом не знал.

И Мартену это было не по душе, особенно когда понял, что это привлечет внимание всех охотников за приданым в Лондоне. Ему не хотелось, чтобы голландец видел, как сильно его встревожили эти новости.

— А вы, Грааф, когда вернетесь домой?

— О, думаю, скоро. — Голландец с горечью взглянул на Бушара. — Вы должны знать, что никакого вознаграждения не получите. К своему стыду, должен признать, что после этой проклятой войны у моей семьи ничего не осталось.

Мартен пожал плечами:

— Я не обольщался на этот счет.

— Отцу, конечно, придется выкупить корабль. Вы, без сомнения, можете себе представить, как мне не терпится воссоединиться с родными.

— Вообще-то не могу.

Грааф открыл было рот, но тут же закрыл, покраснев до корней волос.

— Но я понимаю, о чем вы, — пояснил Мартен. Было бы неучтиво использовать свое трудное детство как оружие, тем более когда у него был целый арсенал других средств, чтобы уколоть слабого и ни на что не годного голландца. — Пусть вас утешит мысль, что вы пережили смертельную болезнь и бунт и не успели продать сотню человек в рабство, не говоря уже о спасении мадемуазель Фишер от незавидной судьбы.

Грааф покраснел еще сильнее.

— Первые три ваших утверждения верны. Что же до четвертого, это вы, а не я, спасли Сару. Вообще-то, — добавил он с усмешкой, — Сара сама себя спасла, угрожая нам обоим пистолетом.

— Вы правы, Грааф: ее будущему супругу лучше как следует прятать свое оружие.

И они оба рассмеялись.

* * *

Сара оглядела комнату в поисках того, кто постепенно завладел почти всеми ее мыслями. Он разговаривал — кто бы мог подумать? — с Мизом. О чем эти двое могли говорить, не пытаясь придушить друг друга? Внезапно они оба взглянули на нее и рассмеялись.

Сара развернулась и с улыбкой сосредоточилась на двух дамах, которых пришел черед приветствовать. У нее уже лицо болело от всех этих вежливых улыбок. По правде говоря, этот день со всеми приготовлениями, сотнями незнакомцев и балом совершенно ее измотал.

Сара поприветствовала еще трех незнакомых молодых леди, пробормотав пустые любезности.

Ее взгляд вернулся к Мартену. Даже из дальнего конца бального зала от него исходил непреодолимый магнетизм. Его наряд почти не отличался от одежды остальных джентльменов, но из-за загорелой кожи, которая буквально светилась, он выглядел этаким… хищником: внешне притягательным, но очень опасным.

Обед, казалось, тянулся бесконечно. Маркиз Эксли говорил мало, но, когда все же открывал рот, смысл его слов понять было весьма непросто, а вот маркиз де Арман оказался не только приятным собеседником, но и настоящим джентльменом. Его манеры были настолько изысканными, что от них хотелось выть волком и бежать куда глаза глядят, как и от пылких взглядов, которые бросал на нее Мартен из своего угла.

Саре хотелось хорошенько пнуть саму себя за то, что не уговорила тетю Анну посадить его с ней рядом, наплевав на правила. Это ведь ее праздник. Разве она не имеет права решать, где будут сидеть ее гости?

Она заставила себя оторвать взгляд от предмета своей страсти и вновь повернуться к бесконечной веренице гостей.

Мартен вернул свою партнершу по танцу к стайке ее подруг-хохотушек и подошел к Рамзи и Эксли.

Рамзи ухмыльнулся ему:

— Вот видишь, ничего страшного, правда же?

Речь шла о танце с хорошенькой дурочкой, которую тот ему всучил.

— Жаль, что вы сами лишили себя такого удовольствия, милорд.

Рамзи рассмеялся, и даже на губах Эксли появилась улыбка.

— Это вас обоих касается, — добавил Мартен и повернулся к танцующим, разыскивая в толпе Сару.

Она танцевала с Денфортом. Слава богу, не с Арманом.

— К счастью, ни одна мамаша меня на пушечный выстрел не подпустит к своей дочери, — сказал Эксли, оглядывая комнату с таким видом, словно это был его оживший ночной кошмар.

Мартен фыркнул:

— Я вам больше не верю, Эксли. Они охотно отдадут своих дочерей хоть черту, хоть дьяволу — лишь бы был богат.

— А как насчет репутации убийцы? — спросил лорд Эксли, бросив на Мартена свой обычный ледяной взгляд.

Прежде чем Мартен нашелся что ответить, вернулись леди Рамзи и леди Эксли.

— Адам, ты что, ни с кем не танцевал? Почему вы с Хью стоите здесь как истуканы? И наш красавец с вами?!

— Не так быстро, любимая. На какой вопрос ответить сначала? — спросил Эксли, с улыбкой взглянув на жену. — Кстати, если ты настаиваешь, я приглашу, с твоего позволения, леди Рамзи.

Баронесса взяла его под локоть, и красивая пара направилась в центр зала.

— Позвольте пригласить вас, леди Эксли? — спросил Хью.

Мия подняла голову и рассмеялась, взглянув в лицо барону:

— Боже, Хью, ты представляешь, как мы будем смотреться? Моя голова будет упираться в твой живот. Кроме того, я ужасно устала уже после трех танцев. Наверное, это все из-за моего положения…

— Положения? — повторил Мартен. — Я правильно вас понял? Примите мои поздравления, миледи.

— Я что,