Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Дождавшись, когда француз уедет, он спешился и поднял карточку. На ней был напечатан адрес — это неподалеку от Давенпорт-хауса.

Что может быть у Армана такого, что может его заинтересовать? Даже две вещи? Что бы это могло быть? Скорее всего, француз солгал, чтобы заманить его к себе домой и там, возможно, убить или захватить в плен. Мартен мог бы встретиться с ним наедине в любом месте и в любое время, но Арману это, видимо, не подходит.

Раньше он не хотел смотреть в глаза своему прошлому и всем пережитым унижениям, но теперь, когда прошлое настигло его, испытал облегчение. Завтра они с Сарой прокатятся в двуколке. Мартен опасался, что еще рано за ней ухаживать, особенно учитывая, что теперь она стала богатой и самостоятельной, но появившийся в его жизни Арман решил за него, что и когда ей рассказывать.

Мартен убрал карточку в карман и вскочил на лошадь, вдруг почувствовав себя в сотню раз сильнее, чем в последние месяцы, словно с его плеч свалился тяжелый груз. Вздохнув полной грудью, он развернул лошадь и помчался к друзьям.

Наконец-то… Завтра придет конец долгим годам тревоги, гаданий и ожидания.

* * *

Сара была готова к поездке за четверть часа до того, как явился Мартен в двуколке Рамзи, запряженной парой чудесных серых коней.

Он улыбнулся ей с высоты:

— Прошу прощения, но я не сумею помочь вам забраться в экипаж: боюсь, эти ретивые дьяволята требуют всего моего внимания.

Забраться внутрь помог Саре грум.

На узкой скамье они едва поместились вдвоем, так что их ноги соприкасались от бедра до колена.

— Готовы? — спросил Мартен, наклонившись к ней настолько, что она ощутила пьянящий запах его чистой кожи и одеколона.

Двуколка загромыхала в сторону оживленного перекрестка, и Сара сдавленно вскрикнула, потом схватилась за капор, который едва не улетел, несмотря на завязанные ленты.

— Рамзи превосходно разбирается в лошадях, а этих — Зевса и Аида — приобрел совсем недавно.

Сара рассмеялась:

— И назвал в честь враждующих богов? Это в его духе.

— Вот как? Я понял, что он гордится своей изобретательностью и хочет, чтобы я спросил его, что значат эти клички, но мне не хотелось доставлять ему такого удовольствия. Может, расскажете, кто такие Аид и Зевс и в чем причина их вражды?

Сара развлекала Мартена историями из греческой мифологии, какие только могла припомнить, пока они петляли по запруженным экипажами улицам.

— Эти ребята больше похожи на моряков, чем на богов, — заметил Мартен, ловко заезжая в ворота парка и сворачивая со слишком оживленной дорожки для карет. — Кое-какие герои из этих историй напоминают мне Рамзи.

— Да уж, из него вышел бы отличный Зевс. А из вас… — едва не ляпнула Сара, но вовремя осеклась.

— Да? — Мартен придержал поводья и с усмешкой взглянул на нее.

— Нет-нет, ничего.

Он рассмеялся:

— Сара, вы же знаете, что я не отстану, пока не получу ответ.

— Правда, ничего такого. Я просто хотела сказать, что из вас получился бы замечательный Арес в пару к Зевсу.

— А кто это такой?

— Сын Зевса, бог войны.

— Почему я вам его напоминаю?

Сара прикусила губу. И зачем только она начала этот дурацкий разговор?

— Ладно. Вы очень похожи на изображение Ареса, что на картине у Рамзи дома.

— Я ее видел?

— Она висит в нижней галерее в Лессинг-холле, рядом с огромной статуей Артемиды.

— А, рядом с той обнаженной женщиной? У нее еще птица…

Как это в духе Бушара — запомнить обнаженную женщину, даже если она из мрамора.

— Да, рядом с ней.

На мгновение Мартен умолк, прищурившись в попытке вспомнить картину, потом фыркнул:

— Это тот голый мужчина со змеей?

Сара зарделась и отвернулась, чтобы это скрыть.

— Да, он самый.

Мартен затрясся всем телом:

— Это у которого листик прикрывает…

У Сары горело лицо, когда она выдавила:

— Да.

— Хм… нет, мы с ним не похожи, — заверил ее Мартен.

Сара покосилась на него:

— Вы с ним одного роста, телосложения, и носы у вас похожи, даже волосы одного цвета.

— Да, это верно, но листик мне нужен побольше.

Сара приоткрыла рот:

— Капитан Бушар!

Он расхохотался:

— Нет-нет, зовите меня Мартен. В конце концов, мы провели столько времени на моем корабле, вместе танцевали, вместе катались верхом, а теперь вот… вместе обсуждаем листики.

Сара залилась краской:

— Хорошо, но вы должны прекратить говорить о… листиках.

Даже если он выполнит ее пожелание, это не помешает ей вспоминать, как она видела его обнаженным и возбужденным. Насчет листика он был прав.

Мартен повел двуколку к обходной тропинке, отделенной от главной дорожки деревьями. Повернувшись к Саре, так что его грудь заслонила от нее тропинку и она оказалась прижатой всем телом к низкой спинке скамьи, на которой они оба сидели, он сказал:

— Я уже давно хотел поговорить с вами наедине.

— Да? И о чем же?

— Вы как будто удивлены?

— Да, возможно.

— Значит, вы не так прозорливы, как кажетесь. Ну же, взгляните на меня.

Мартен снял перчатку и взял Сару за подбородок, не давая отвернуться. Черты его лица, так напоминавшие Ареса, смягчились, и нижняя губа изогнулась в теплой улыбке. Погладив ее подбородок большим пальцем, он притянул ее к себе и легко поцеловал в губы, дразня, касаясь языком и посасывая, пока у нее не вылетели из головы все прочие мысли и не осталось только желание.

Он так давно ее не касался. Его бедро между ними было горячим и твердым. Когда он обнял ее за талию, тишину нарушил низкий стон, и Сара с изумлением осознала, что он вырвался из ее груди. Потом Мартен усадил ее себе на колени и обхватил руками, поглаживая спину.

— Я постоянно о тебе думаю. — Он взял ее руку и положил себе между ног, туда, где бриджи натянулись до предела, и Сара с восторгом ощутила доказательство его желания. Все ее тело желало его до боли, и она обхватила его возбужденную плоть рукой.

— Боже, это восхитительно! — простонал Мартен ей в шею. — Ни одна другая женщина не возбуждает меня настолько, я ничего не могу, когда не с тобой.

Сара отдернула руку, словно обожглась.

Мартен потянулся было к ее лицу, но она шлепнула его по руке.

— Хотите сказать, я мешаю вам… вам…

Сара не могла заставить себя произнести это вслух, а Мартен, невозмутимо куснув ее подбородок, признал:

— Это правда, мои любовные похождения уже не те, что прежде.

Сара