Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

— Да как вы смеете?

Между бровями у Мартена пролегла складка.

— Что именно? Я говорю, что другие женщины меня больше не привлекают, какими бы умелыми они ни были в ласках и как бы ни старались мне угодить. Я могу думать лишь о тебе. Что плохого в том, чтобы сказать правду?

Сара задохнулась, словно ее давил тугой корсет, вот только корсета на ней не было. Слова «другие», «женщины», «умелыми» и «угодить» кружились у нее в голове. Так он был с другими женщинами? С теми, что могли угодить ему своими умелыми телами? Весь мир перед ней взорвался.

— Отпустите меня немедленно! — Она уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, но это было все равно что пытаться сдвинуть камень. Теплый возмутительный камень. Она надавила сильнее. — Немедленно. Отпустите. Меня.

На нее взглянули из-под ресниц золотистые глаза, словно ничего не понимали. Это еще больше взбесило ее.

— Да как вы смеете так со мной обращаться, да еще прилюдно? — возмутилась Сара, постаравшись заглушить упорный голосок в голове, который подсказывал, что она была ничуть не против ласкать его в людном месте до тех пор, пока он не упомянул о других женщинах. — Что, если нас кто-то увидит?

Мартен пожал плечами:

— И что с того? Для тебя так важно мнение окружающих?

Его потемневшие от желания глаза сощурились, он больше не выглядел охваченным страстью, скорее… раздраженным? Обиженным? Злым?

«Так ему и надо!»

— Конечно, важно! У меня есть семья, которая пострадает от моих поступков. Что они подумают, если узнают о нас? Что вообще могут подумать в обществе, если станет известно, что я веду себя как обычная шлюха?

Его словно ударили под дых от ее слов. Мартен столкнул ее с колен, и Сара плюхнулась на сиденье рядом с ним. Выражение ярости и ужаса в ее глазах было смертным приговором всему, чем он был, всему, что делал. Да он спятил, решив, что может ей во всем признаться!

Мартен посмотрел ей в глаза и мерзко рассмеялся.

— Как может кто-то вроде меня пытаться понять, что творится в голове у приличных людей — таких, как Грааф, например, или Арман? Он тоже вокруг вас увивается, разве нет? Работорговец и рабовладелец — какие у вас утонченные поклонники! — Он окинул ее злым взглядом. — Нижайше прошу прощения, что посмел коснуться вас и навлечь позор на вашу родню и великий дом банкиров Фишер. Мне остается только надеяться, что ваша приличная родня и друзья никогда не узнают о нашем отвратительном поведении. Я, во всяком случае, жажду позабыть этот неприятный эпизод. — Мартен рванул поводья, и двуколка покатила. — Я верну вас туда, где вам надлежит быть: к Граафу, да? Вы подходите друг другу — такие оба приличные. Желаю вам счастья — вы друг друга стоите.

Сара что есть силы ударила его по плечу. Мартен этого не ожидал и так дернул поводьями, что норовистые кони понеслись что есть мочи куда глаза глядят.

— Вы спятили? — взревел Бушар.

Пришлось напрячь все силы, чтобы вовремя осадить лошадей, пока они не врезались в кого-нибудь из всадников. Когда один из них погрозил ему кулаком и покрутил пальцем у виска, Мартен склонил голову в знак извинения.

— Не смейте повышать на меня голос! — крикнула Сара.

— Вы чуть нас обоих не угробили.

Двуколка промчалась между массивными колоннами ворот, и пешеходы бросились врассыпную с возмущенными воплями. Мартен, ни на кого не обращая внимания, направил коней к особняку Фишеров, а Сара отодвинулась на дальний конец скамьи и едва не выпала из экипажа.

Затем она гневно заметила, поймав его взгляд:

— Вы просто бесчувственная свинья: с женщинами обращаетесь как с вещами. Грааф стоит дюжины таких, как вы: по крайней мере, ведет себя как джентльмен и заботится о последствиях своих поступков.

Мартен грязно выругался в таких выражениях, от которых ракушки бы сами отвалились с днища корабля. Неужели она успела позабыть, как узнала Граафа и что он творил?

— Если вы так высоко его цените, может, вам стоит выйти за него?

— Возможно, я так и сделаю, когда он в очередной раз предложит мне руку и сердце, — парировала Сара.

Мартен так крепко вцепился в поводья, что лошади начали нервно взбрыкивать. Двуколка вильнула и оказалась прямо на пути встречного фаэтона, так что кучер разинул рот в испуге. Мартен натянул поводья, и норовистые лошади в последнее мгновение свернули в сторону, так что столкновения удалось избежать, но тем не менее колеса обоих экипажей соприкоснулись с пронзительным скрежетом.

— Он что, делал вам предложение?

Сара зло прищурилась и стала непохожей на себя.

— Дважды. В отличие от вас он не обращается с дамами так, словно они последние потаскухи. Вы хоть раз в жизни, хоть на мгновение думали о ком-то помимо себя? Хоть раз задумывались над тем, что ваше поведение — когда вы шляетесь по борделям — может причинить другим боль?

— Мое поведение? — крикнул Мартен, слишком потрясенный, чтобы придумать что-то более осмысленное.

— Да как вы смеете повышать на меня голос?

Выкрик Сары так напугал лошадей, что они дернули поводья, а Мартен прикусил язык. Остаток пути они провели во враждебном молчании, пока Мартен пытался взять под контроль свои действия, раз уж с эмоциями не получилось. Улицы вихрем проносились мимо, и лишь приближаясь к повороту, за которым скрывался особняк Фишеров, Мартену удалось достаточно успокоиться, чтобы продолжить спор.

— Мое поведение? А как насчет вашего? Я вас вполне устраивал, когда вы явились ко мне в каюту и умоляли взять вас. — Мартен резко остановился перед домом Фишеров. — И ублажая меня рукой, вы тоже ни на что не жаловались.

— Ах ты, свинья!

Сара бросилась на него на глазах у остолбеневших лакеев, но Мартен перехватил ее запястья и с легкостью удержал, покосившись на растерянных слуг.

— Отпустите меня! — огрызнулась Сара, высвободившись из его рук, и выпрыгнула из двуколки.

Подол юбки зацепился за какую-то деталь экипажа, не давая подняться, и лакеи поспешили ей на помощь, но Сара ударила их по рукам и, вне себя от ярости, дернула юбку с такой силой, что раздался оглушительный треск рвущейся ткани.

Она перевела взгляд со своего порванного платья на Мартена.

— Это все из-за вас. Я никогда не полюблю такого, как вы! Возвращайтесь к вашим умелым женщинам — не желаю вас больше видеть! Я вас ненавижу!

Она махнула перед ним подолом разорванной юбки, взбежала по ступеням и скрылась в доме.

Только тут осознав, что стоит, Мартен опустился на сиденье,