Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Только тут Мартен понял, что перед ним прекрасная оболочка, сосуд, наполненный ненавистью. Взглянув на свои кулаки, сжатые так крепко, что побелели костяшки, он осознал силу безысходности. Вдруг его сжатые кулаки накрыла рука, словно искусно вырезанная из эбенового дерева. Прикосновение было прохладным и невесомым, как перышко. Мартен вскинул глаза, пораженный этим жестом утешения, но на лице Валери не было и намека на нежность, она не искала утешения ни для себя, ни для кого бы то ни было.

— Завтра он опять возьмет меня, как бывало уже не раз. Его возбуждает, когда у его жестокости есть зрители. Он любит демонстрировать свои умения, а потом брать меня. — Ее рука снова упала на колени. — Сделай так, чтобы о нашем сыне позаботились.

Голова у Мартена раскалывалась от гнева. Ему хотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока она не ощутит этот гнев, но он видел, что она уже опять ушла в себя.

Он поднялся:

— Готовьтесь с сыном к отъезду. Как только все закончится, времени будет в обрез.

Адам де Куртене, седьмой маркиз Эксли, молча смотрел на Бушара. Вот уже второй раз за день перед Мартеном оказался человек, по лицу которого невозможно ничего понять. С Валери так было потому, что у нее внутри ничего не осталось. А с маркизом? Одному богу известно, что он скрывает.

Эксли выслушал его молча, не задавая вопросов, а когда он закончил, поднялся и налил им обоим по бокалу бренди.

Эксли вернулся в кресло, и сидел до того неподвижно, что у Мартена заныли мышцы от одного его вида. Маркиз сделал глоток бренди и посмотрел наконец на гостя.

— Несколько лет назад я видел у Ментонов, как Арман стреляет. Он какое-то время жил в Лондоне, прежде чем отправиться в Америку, и мне довелось четыре раза состязаться с ним в стрельбе.

Спрашивать не хотелось, но Мартен все же спросил:

— И вы победили?

Эксли окинул Мартена своим ледяным взглядом, благодаря которому представителям высшего общества не удавалось забыть о его печально известном прозвище.

— На сегодняшний день счет равный.

Проклятье! Надо было выбрать шпаги.

Эксли сделал глоток бренди, и его губы тронула едва заметная улыбка, словно он прочел мысли Мартена.

— С короткой шпагой он еще опаснее.

Мартен кивнул со вздохом:

— Так вы согласны быть моим секундантом?

Эксли удивленно взглянул на него, и Мартен подумал, что впервые видит выражение хоть каких-то чувств на его лице.

— А почему вы не пригласили Рамзи?

— С тех пор как женился, он перестал хранить секреты. Он все расскажет жене, а она непременно найдет способ меня остановить.

Эксли сидел неподвижно, и его ледяной взгляд кого угодно вывел бы из равновесия.

— И вы думаете, что я не расскажу жене? — спросил он без тени интереса.

— Если помните, я однажды помог вам скрыть кое-что важное от леди Эксли, так что вы у меня в долгу.

— А, понимаю. Оук-парк оказался недостаточной платой по счетам? — Он не стал дожидаться ответа на свой вопрос. — Я буду вашим секундантом и ничего не скажу жене.

Мартен наконец вздохнул с облегчением. Может, находиться рядом с Эксли и не слишком приятно, но по крайней мере человек он честный, хоть и не слишком эмоциональный в отличие от Рамзи. Мартен поморщился, подумав, что устроил бы его непредсказуемый бывший наставник, прознай он об этой дуэли.

— Как ваш секундант, я обязан просить вас найти способ прийти к примирению. Я спрошу только один раз, капитан Бушар: дуэли никак нельзя избежать?

— Никак. Он хочет меня убить. Ради денег или из мести… — Мартен пожал плечами. — Не знаю.

— Очень хорошо, — сказал Эксли невозмутимо. — Вы должны быть готовы покинуть страну немедленно, если убьете его. А если нет? У вас, наверное, есть какой-то план насчет женщины и ребенка.

— Я пообещал ему отдать корабль и всю недвижимость, включая Оук-парк. В обмен на это он должен освободить Валери и мальчика. Если он убьет меня, но не захочет сдержать слово, предложите ему денег. У меня их предостаточно, гораздо больше, чем известно Арману.

Эксли поморщился.

— Какое неудачное стечение обстоятельств — мы ведь только что оформили документы на Оук-парк.

Мартен назвал бы это кое-чем похуже.

— Будем надеяться, что он ничего от меня не получит.

Непроницаемый взгляд Эксли дал понять, что он думает о таких пустых надеждах.

— Рамзи знает о деньгах, которые я припрятал, и поможет вам… потом, если я не смогу. — Мартен судорожно соображал, пытаясь учесть любую возможность. — Отправьте Валери и мальчика на корабль Рамзи. Я оставлю для него письмо, в котором попрошу его устроить так, чтобы они могли жить в одном из его домов за границей. Он их защитит. — Мартен вгляделся в суровое бледное лицо перед собой. — Вы сделаете это, если я погибну?

— Да, сделаю. Вам пора, — сказал маркиз, выдвигая ящик стола, чтобы извлечь оттуда лист бумаги. — У вас есть неоконченные дела, а я должен послать письмо секунданту Армана.

Дойдя до двери, Мартен задержался, потом обернулся поблагодарить маркиза за помощь, но Эксли уже склонился над столом, взяв в руки перо. Мартен проглотил слова благодарности и тихо вышел.

Эксли был прав — у него и в самом деле остались неоконченные дела. Помимо прочего надо было написать письмо Саре.

Глава 30

Сара закрыла дверь кабинета дяди Септимуса и прислонилась к коричневому лакированному дереву, чтобы перевести дыхание. Встреча с дядюшками прошла не так плохо, как она опасалась. Вообще-то они, кажется, приняли ее решение без особых возражений, а вот тетя Анна пришла в ужас.

— Что-что ты собираешься сделать?

— Я вернусь в Африку, чтобы построить школу и сиротский приют, — повторила Сара.

Пожилая леди в безумном изумлении вытаращила глаза и повернулась к братьям.

— Вы можете как-то на нее повлиять? Она не сможет совершить эту глупость, если у нее не будет денег.

Септимус улыбнулся, и у Сары сжалось сердце от боли, плескавшейся в его глазах.

— Анна, мы уже передали ей все, что полагается, и не хотим вынуждать ее остаться обещанием денег или угрозой их лишения. Хоть мы и надеялись, что она останется в Лондоне, Барнабас знал, что, скорее всего, она захочет вернуться в Африку, ведь она там родилась.

Сара растерянно моргнула. Ее солидные добропорядочные дядюшки, которые хотели выдать ее за Миза, все это время понимали, что она может уехать?

Осознав, что они этого ожидали и