Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Он медленно отвел двуколку от дома, в голове у него все шло кругом. Как случилось, что такой многообещающий день обернулся кошмаром? Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Она его ненавидит?

Он не знал, что испытывал оттого, что не успел открыть ей свое прошлое: облегчение или отчаяние. Надо радоваться, что он узнал об истинных чувствах Сары прежде, чем бросить свое прошлое и свое сердце к ее ногам. Кого он обманывает? Ему никогда не стать провинциальным сквайром, он моряк, пират, и место его на корабле. Мартен наслаждался жизнью, пока туда не вторглась Сара. И еще будет наслаждаться. Он забудет ее, даже если для этого придется обойти всех шлюх на свете. Он здоров, богат и свободен — что еще нужно для счастья?

При мысли о свободе он вспомнил о сегодняшней встрече с французом.

Ах да, Арман. Дикая улыбка Мартена так напугала кучера проезжавшего мимо экипажа, что тот рванул поводья, и они непременно столкнулись бы, если бы Мартен не успел вовремя среагировать.

Теперь стало ясно, что есть всего одна причина, по которой Арман здесь: месть. Он что, настолько глуп, что рассчитывает вернуть себе собственность отца и утащить его с собой в Новый Орлеан? Или собирается его шантажировать, угрожать, что расскажет о его прошлом Саре и ее дядюшкам, если Мартен не подчинится?

Он мрачно улыбнулся. Что бы француз ни планировал, это не имеет значения. Больше никто не станет ему угрожать или его шантажировать, потому что ему нечего терять.

Глава 29

Арман поселился в массивном четырехэтажном каменном особняке. Дверь открыл лакей в роскошной бордовой с черным ливрее и велел Мартену подождать в небольшой передней. Пол устилали потертые ковры, стены были обтянуты пыльным зеленым шелком. Три обшарпанных стула со спинками в виде веера — вся мебель, что здесь имелась. Видимо, Арману было не по карману снять что-нибудь получше. При этой мысли Мартен невольно улыбнулся.

Когда лакей вернулся, Мартен разглядывал единственную картину в комнате: довольно мрачный пейзаж в темных тонах, занимавшую большую часть стены.

— Маркиз готов вас принять.

Лакей провел Мартена по лестнице к украшенным затейливой резьбой двустворчатым дверям в конце коридора, по обе стороны которых стояли здоровенные мускулистые мужчины — видимо, телохранители. Мартен распахнул створку двери, не обращая на них внимания и не дожидаясь лакея.

Эта комната выглядела куда приличнее. На окнах висели шторы из парчи, а на роскошном обюссонском ковре были расставлены бержеры, изящные кушетки и столики. Стены украшало множество картин, и еще больше стояло по углам комнаты. Над столиком, уставленным хрустальными графинами, висел портрет мужчины в придворном облачении в полный рост.

— Узнаешь? — раздался из другого конца комнаты голос Армана.

Мартен всмотрелся в лицо покойного маркиза, которое столько лет являлось ему в кошмарах. Это был всего лишь человек — в довольно дурацкой одежде, самовлюбленный, эгоцентричный.

— Я знал его не таким молодым и цветущим.

Маркиз рассмеялся:

— Да, он был не в лучшей форме после того, как мой дед изгнал его в глухомань.

Мартен отвернулся от портрета давно почившего маркиза.

Арман сидел за большим письменным столом. Рядом с его креслом стояла высокая стройная темнокожая женщина с мальчиком.

У Мартена все потемнело и поплыло перед глазами. Он несколько раз моргнул в попытке сфокусировать взгляд, но и женщина, и мальчик мерцали, удаляясь от него. Он оперся рукой о стену и едва слышно выдохнул:

— Валери?

Смех маркиза звучал заливисто, но неприятно, словно роскошный банкет, подернутый гниением.

— Я вижу, представлять вас друг другу не придется, — с неприятной усмешкой проговорил Арман, указав на Валери, женщину, которую Мартен не видел больше десяти лет. — Почему бы тебе не познакомить своего сына с его отцом, милая?

Мальчик был копией Мартена в его годы. Валери что-то прошептала сыну, и тот, выступил вперед, согнулся в изящном поклоне.

— Bonjour, monsieur, — сказал он с французским акцентом.

— Comment t’appelles-tu?[18] — спросил Мартен сына.

— Je m’appelle Gaston, monsieur[19].

Мартен не мог оторвать от мальчика глаз: стройный, с кожей темнее, чем у него, а вот взгляд золотистых глаз он унаследовал от матери — такой же бесстрастный, с ощущением внутреннего покоя. Мартен перевел взгляд с сына на того, кому он принадлежал, и бросился к маркизу. В глазах у него побагровело. Он слышал будто издалека, как Арман что-то выкрикнул и два здоровяка из коридора вбежали в комнату с пистолетами в руках.

— Они убьют мальчишку, Бушар.

Мартен замер, в ушах стучало. Боже милостивый, как такое возможно?

— Назад!

Мартен оправился от первого шока — сейчас не время поддаваться чувствам — и повернулся к Арману.

— Мальчику ни к чему это слушать. Мы можем все обсудить наедине.

Мартен понимал, что бессмысленно пытаться защитить ребенка: наверняка Арман приложил немало усилий, чтобы тот знал свое место.

«Тем не менее, будь я проклят, если стану подыгрывать ему на глазах у собственного сына».

Арман пожал плечами и сказал мальчику по-французски:

— Возвращайся к себе в комнату, Гастон. А ты, Валери, останешься здесь, — приказал он женщине, когда та сделала шаг к сыну.

Она нисколько не изменилась в лице и не стала возражать.

Мартен дождался, пока за мальчиком и двоими телохранителями закроется дверь, и только тогда заговорил:

— Сколько?

Арман рассмеялся:

— О да, ты теперь богач. Я наслышан о великом капитане Бушаре — о твоих отважных подвигах при захвате корабля корсаров и освобождении рабов. — Он покосился на Валери. — Сядь.

Женщина села, не поднимая глаз, и больше ни разу не взглянула на Мартена.

Арман налил себе из красивого хрустального графина бренди и не подумал предложить выпить ни гостю, ни женщине, которых считал своей собственностью.

Мартен посмотрел на Валери в ожидании продолжения. Она выглядела еще лучше, чем десять лет назад, и, судя по выражению лица, оставалась все такой же загадочной. Мартен делил с ней постель десятки раз, но ни разу не разговаривал, даже ни разу не слышал ее голоса. Возможно, Сара смогла бы с ней поговорить.

О боже, Сара… Мартен на мгновение прикрыл глаза, словно можно было запереть дверь между Сарой и происходящим в этой комнате. Тяжело вздохнув, он обратился к Арману:

— Спрашиваю в последний раз, что тебе нужно?

— Очень хорошо, перейдем к делу. — Арман поднялся на