Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж

Когда я думаю об этом, в моей голове раздается голос Мор-Ивы:

– Не заслуживает ли он смерти?

С тех пор как я стала принадлежать ей, она говорит со мной уже второй раз. Трепеща, я дрожу и хочу подчиниться, но осознаю, что она хочет убивать.

– Скажи мне, – снова, но уже более настойчиво произносит Мор-Ива, – он не заслуживает этого?

На мгновение я представляю, как делаю то, чего хочет она, – тянусь вперед и рву когтистыми пальцами шею премьер-министра, как будто она папиросная бумага, смазанная мягким маслом. Его кровь будет бить фонтаном, и это будет так красиво. А ее запах станет гимном моей богини.

Но я откидываюсь на спинку кресла и сжимая когтистые руки, молюсь:

«Пожалуйста, нет! Нет, нет, нет».

Его убийство способно остановить карету, но оно вызовет еще больший хаос и насилие, а я не хочу больше никого убивать и немного удивлена тем, насколько сильно этого не хочу.

– Да будет так, – вздыхает Мор-Ива в моем сознании. – Значит, мы проявим милосердие.

На сегодня.

* * *

Конечно же, в честь нашего возвращения во дворце начинается торжественная церемония, на которой присутствует половина парламента, весь двор, а также две дюжины священнослужителей и девять святых. В центре стоит королева Имвада. Свирепая и великолепная, она одета в роскошное алое платье, а ее золотые рога сверкают в лучах уходящего солнца.

– Добро пожаловать, – говорит она, – дети богов и дети моего чрева. Выполнили ли вы свой долг и пробудили ли вы богов?

– Да, – отвечает Араунн, грациозно опускаясь на одно колено, а его голос разносится по всему дворцовому залу. – Разреши нам вернуться, о святая царица.

Имвада склоняет голову, и на ее губах появляется мягкая улыбка.

– Разрешаю.

После этой небольшой церемонии устраивается грандиозный банкет, очень похожий на тот, на котором королева объявила о королевском путешествии и моей помолвке.

Несмотря на все великолепие и торжественность мероприятия, я знаю, что я всего лишь ребенок, когда речь заходит о политике и тонкостях светского общения. Повсюду я слышу тихие смешки и жесткую вежливость, с которой гости общаются друг с другом.

Когда мне удается покинуть большой зал, часы бьют за полночь. Я не могу перестать зевать, но ложиться спать нам пока нельзя, ведь королева Имвада хочет поговорить со мной, Араунном и Варией наедине. Поэтому мы поднимаемся по винтовой мраморной лестнице в королевские апартаменты.

Разогнав слуг, королева садится за туалетный столик и начинает расчесывать свои длинные рыжие волосы.

– Итак, – говорит она, глядя на нас в зеркало, – расскажите мне, что вы узнали во время королевского путешествия?

– Мы должны казнить премьер-министра, – мгновенно отвечает Вария.

Несмотря на то что я сказала Мор-Иве, что не хочу этого, все же я чувствую прилив симпатии к Варии. Когда мы впервые увидели нищих святых в окно нашей кареты, Колдрен и премьер-министр были единственными, чьи сердца оставались по-настоящему холодными.

– Не веди себя как неразумное дитя, – качает головой Имвада, и, к моему удивлению, Вария вздрагивает. – Рунахия не смогла бы обойтись без этого человека, – продолжает королева. – И сейчас его нельзя просто взять и убрать, несмотря на то что в нем кроется половина всех наших проблем. Чем он тебя обидел?

– Прибыв в город, мы заметили, что одна из святых Джуни-Акхи выпрашивала милостыню на улицах, – говорит Вария теперь уже более кротко. – Я хотела остановить карету, чтобы помочь ей, но он не позволил.

– Конечно, он не позволил, – фыркает Имвада. – Его церковь достаточно могущественна и уважаема, чтобы обеспечить пропитанием всех святых, но он считает, что это не принесет ему никакой пользы, скорее, причинит немалый вред.

– Тогда… – внезапно подаю голос я, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

– Что? – говорит Имвада. – Продолжай.

– Мы обязаны помогать нуждающимся святым, – говорю я. – Это же наш долг как королевской семьи, разве не так?

– О. – Имвада злобно теребит прядь своих волос. – И почему это?

– Потому что мы должны угождать богам, – говорю я, чувствуя, как от страха перед королевой колотится мое сердце. – А это значит, что мы должны проявлять святость, не так ли?

– О, мы действительно должны быть святыми, – говорит Имвада. – Но мы королевская семья и, прежде всего, служим Джуни-Акхе, королеве богов. Наша единственная возможность проявить святость – это продолжать править и повелевать. Все, что подрывает наше правление, для нас нечестиво и непристойно. Вы понимаете это, дочери?

Я удивлена и не могу ничего ответить, но Вария говорит за нас обоих.

– Да, матушка, – отвечает она голосом, лишенным эмоций.

– Что я говорила тебе снова и снова? Не смей судить о ситуации, пока не узнаешь все факты. – Какое-то время Имвада молча расчесывает свои волосы, а затем продолжает. – Парламент принял несколько резолюций, призывающих меня подписать конституцию. Она сделает королевский дом не более чем благочестивой мумией, которую они будут выносить на праздники, чтобы украсить ею свои заседания. – Она так гневно выплевывает последнее слово, что я делаю шаг назад.

– Но боги уже проснулись, – с надеждой произносит Араунн. – И мы покончили с красной смертью. Об этом говорят во всем королевстве, неужели парламент не передумает?

Имвада удивленно поднимает брови, но, когда она обращается к сыну, ее голос звучит намного мягче, чем по отношению к Варии.

– Учитывая то, что они оставляют святых голодать на улицах, думаю, нет.

– Тогда мы используем святых против них, – говорит Вария. – Лия создавала святых для Мор-Ивы. Она может сделать это снова, и они начнут вершить суд, даже если у нее самой не хватит на это смелости.

И мне опять нечего ответить, потому что в моей голове бурлят эмоции – стыд, страх и ужас. Я представляю, как обугливаются руки и скручиваются пальцы людей, когда я обрушиваю на них благословение Мор-Ивы.

Мне отчаянно не хочется обрекать на это людей, но я должна делать это снова и снова и во веки веков, тем самым проявляя святость.

– Конечно, нет, – говорит Имвада так же безжалостно и цинично, как и Рувен. – Ты в своем уме? Неужели ты воображаешь, что благосклонность богов защитит тебя ото всех опасностей? Это не так. Иначе Рувен не смог бы наложить на нас свои чары.

Сердце бьется как сумасшедшее, стоит мне лишь услышать его имя, и я не знаю, что чувствую. Тоску, гнев или сожаление?

– Мы подыграем им, – говорит Имвада, откладывая расческу и барабаня пальцами по туалетному столику. – Мы будем более успешными,