Свидание со смертью - Келли Криг

Волны этого оргазма прокатились по мне, окрашенные почти болезненным оттенком, а шок от его внезапности лишил меня способности соображать.

— Ох, блядь, Хелена, — застонал он. — Уже снова? Начинаю сомневаться, останется ли от тебя хоть что-нибудь.

О Господи, надеюсь, что нет.

— М-м-м, — прорычал-запротестовал он мне в шею, зарываясь носом в кожу и давая мне, пожалуй, еще мгновение на привыкание. — Ты влипла по самые уши, не так ли?

Мягко сказано. Мы оба влипли с той самой секунды, когда эта холодная рука поймала меня на том балконе.

— Жнец, — снова взмолилась я.

— О, я сделаю это, — пообещал он следующим движением, долгим, тягучим и глубоким.

Эту толику уверенности он произнес так, будто прекрасно понимал мое бедственное положение, потому что оно было и его собственным. Словно он сейчас сдерживал себя в процессе нашего взаимного уничтожения, но хотел растянуть эту сладкую пытку как можно дольше перед полным крахом.

Мне не хотелось думать о том, что это не так уж далеко от истины…

— Просто ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, — произнес он, его слова едва держались на грани срыва от сдерживаемого напряжения, когда он снова вошел в меня, и наши бедра вновь соприкоснулись. — Вот так… именно так. — Он сделал еще один судорожный вдох — на этот раз с шипением, которое иногда сопровождало движение его теней. — И я стараюсь не проглотить тебя целиком. Но. — На этом он остановился, а та костяная рука, зацепленная за мое колено, притянула меня ближе, погружаясь еще на невозможное полдюйма.

Тихий выдох «ах» сорвался с моих губ, когда он достиг этой новой глубины.

— Эту битву мне не выиграть, — продолжил он. — И… теперь я буду брать тебя жестко. Твоя задача — принимать это и, когда будешь готова, кончить точно так же снова прямо на моем члене. Ты понимаешь?

Боже. Я хотела, чтобы он говорил со мной в таком грязном тоне каждый день.

— Ты. Меня. Поняла, — повторил он уже человеческим голосом, хриплым и напряженным, так, будто мне лучше было ответить ему. Ради нас обоих.

Я кивнула, медленно и осознанно.

— Просто позволь мне владеть тобой, когда придет время, — наставил он. — Отдай мне всё. Без остатка. Всю себя.

Всё что угодно.

Дрожь в его теле утихла, и он обрушил на меня серию мягких, размеренных и выверенных толчков.

На этот раз зарычал его монстр, и этот звук доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

Я взвыла, каждый новый удар раскалывал мой разум на куски, а каждое отступление наполняло конечности разрядом электричества.

Затем его толчки, как и само наслаждение, стали острее.

— Черт, Хелена, — прохрипел он, нанося один за другим жесткие, быстрые удары. Его голос опустился ниже, разорвался, и в исступлении своего наслаждения он наполовину уронил человечность прямо посреди моего имени, снова срываясь на свой второй голос. Тот, который принадлежал безымянному, безликому, закутанному в капюшон существу с косой.

Этот голос прокатился вибрацией по моей груди и устремился прямиком между моих бедер. Переплетясь с его безжалостным ритмом, рокот этого темного резонанса швырнул меня к краю нового оргазма.

Я потянулась к нему, но он перехватил меня за запястья и с очередным рыком прижал их по обе стороны от моей головы.

Снова и снова его бедра ударялись о мои, его член вбивался в меня, опьяняя трением, а головокружительная эйфория в глубине моего существа усиливалась благодаря тому взгляду, что одновременно приковывал меня к месту, пока он совершал каждое блаженное нападение.

Пальцы его левой руки, той, что прижимала мою правую, утратили тепло, становясь твердыми, костлявыми, скелетными.

Его зрачки расширились так, будто они тоже теперь жаждали поглотить меня, превратив радужную оболочку в тончайший ореол.

Разве это не лучший способ уйти из жизни?

Эти пряди опустились вниз, щупальца вонзились мне в грудь, впиваясь в мою душу своим яростным, ледяным и алчным хватом.

Я выгнулась дугой, когда эта темная субстанция хлынула в меня, сталкиваясь с моей собственной, и каждый из наших духов выжигал и клеймил другой.

Мои мысли раскололись, разлетевшись на осколки, а тело лишилось всякой способности реагировать — делать что-либо, кроме как принимать его, пока он входил в меня жесткими толчками.

В то время как его душа сплеталась с моей — ледяные лозы пронзали, обвивали и пронизывали всё насквозь, — новые щупальца нырнули между нами, чтобы атаковать мой клитор, а призрачные, невесомые языки по очереди ласкали и дразнили его, пока этот безжалостный стальной стержень заполнял меня снова и снова.

Напряжение во мне затягивалось все туже, сначала нарастая мягко и медленно, прежде чем распуститься золотым обещанием полного уничтожения.

Жнец! — закричала я уже душой, а не голосом, и внутри меня сорвалась лавина, потоп изнуряющего удовольствия опустошал всю мою нервную систему.

Я закричала, побежденная одурманивающей волной, которая поглотила меня и увлекла на дно, чтобы утопить в своей хватке.

Его губы обрушились на мои, язык вторгся внутрь вместе со всеми остальными его частями.

В то время как чистейший экстаз из всех, что я когда-либо знала, сокрушал меня, я отдалась этому натиску, становясь пищей для него и его теней, пока меня била судорога вокруг него, а мое лоно сжималось, пульсировало и обхватывало его член.

Он кончил с низким, рычащим стоном, в котором слились воедино оба его голоса.

Мои гирлянды замерцали, когда я задрожала под ним, уже совершенно обессиленная и тяжело дышащая, как вдруг из ниоткуда неожиданное эхо еще одного оргазма хлынуло, чтобы настигнуть и усилить первый; это ощущение влилось в мое тело и в мою душу из его духа, словно он просто обязан был разделить со мной свой собственный финал. Словно он ощутил вкус моего наслаждения, и именно это послужило спусковым крючком для его собственного.

Словно мы оба только что взяли всё в свои руки и добрались до рая своим собственным путем и на своих собственных условиях. Пусть и всего на один вечер.

Я всхлипнула, когда мой дух, все еще безнадежно запутанный в его непреклонных тисках, запел в унисон с моим телом.

Он отпустил одно из моих запястий, и его рука легла мне на щеку во время поцелуя, словно я и впрямь умирала, а он хотел забрать всё, что от меня осталось.

— Прекрасная душа, — пророкотал Смерть, и его темный голос отдался во мне эхом.

Я потянулась к нему; мои конечности налились свинцом, как и разум. Веки отяжелели.

И хотя я изо всех сил боролась с подступающей темнотой, глаза все равно закрылись.

Не переставая целовать меня, он разжал свою