Свидание со смертью - Келли Криг

— Вам нельзя здесь оставаться, — сказал я ему, и мой монструозный голос покатился из меня, холодный и бесстрастный.

— Ты имеешь в виду, пора уходить, — произнес мужчина, даже когда он вцепился в подлокотники кресла, проявляя первые признаки страха.

— Я вовсе не пытаюсь вас торопить, — признался я. — Просто… вам нужно быть в другом месте.

— В другом месте, — эхом повторил он, и мертвая хватка на подлокотниках немного ослабла. — В хорошем месте? — пытливо спросил он с надеждой.

— Мы бы оба уже знали, если бы это было… нехорошее место, — позволил себе заметить я.

Я хотел успокоить его страхи, но тревога лишь избороздила его брови морщинами, когда он снова посмотрел на телевизор.

— Ты не уверен, — буркнул он после паузы, считывая подтекст в моем ответе.

— Честно говоря, — сказал я, — хотел бы я сам это знать.

— Послушай, — произнес он, все еще не отрывая глаз от экрана, — я знаю, что ты, должно быть, занят. Наверное, одно из самых занятых существ на свете. Но… не мог бы ты просто… уделить мне пару минут? Ровно до тех пор, пока не закончится эта серия? Она почти подошла к концу.

Я призадумался, моя рука качнула косу, которая в этой ситуации мне бы не понадобилась. Его дух отделился от своего сосуда, от тела, так что, подобно выброшенным на берег потерпевшим крушение душам, плавающим в океане, я мог бы просто схватить его.

Когда… он будет готов.

— Почему бы и нет, — сказал я, сделав несколько шагов к нему, прежде чем опуститься в кресло рядом с его местом.

— С-спасибо, — вымолвил он так, будто совсем не ожидал, что я соглашусь.

К счастью для него, у меня были свои собственные причины оттягивать время.

Чем быстрее я закончу здесь, тем быстрее мне придется вернуться к сбору других душ. А чем быстрее я закончу с этим, тем раньше мне придется вернуться в Священные Чертоги. Возвращение в Священные Чертоги означало столкновение с фактами. И, как этот парень, на данный момент я предпочитал продлевать иллюзию того, что рано или поздно мне не придется отправляться в Бассейн.

— Химия между этими двумя, — произнес он, указывая на экран телевизора, — просто… не от мира сего. Их персонажи — они действительно любят друг друга.

На этот раз я ничего не ответил, лишь уставился на парочку, выясняющую отношения в телешоу посреди кофейни, перекрикивающих друг друга, пока внезапно они не бросились навстречу друг другу, слившись в поцелуе.

Мои мысли снова вернулись к Хелене — к тому, как мы целовались в ее квартире.

Немного раньше, в коридоре, она спросила, не ссоримся ли мы. Я так не думал.

Хотя, возможно, мы как раз этим и занимались.

Сидящий рядом со мной старик начал подниматься.

— Вам лучше этого не делать, — сказал я ему. — Поверьте мне.

Он ничего не ответил, но послушно опустился обратно в кресло.

— Думал, ты отвлекся, — признался он.

Так и было.

— Вы боитесь, — предположил я. — На мгновение мне показалось, что это не так.

— Ты носишь с собой косу, — заметил он. — Я думал, это всё… выдумки из фильмов и книг.

Я тяжело и громко вздохнул, снова принимая человеческий облик и кожу, прежде чем откинуть капюшон назад.

— Обычно, — бросил я на него косой взгляд, пока он с новым шоком переваривал мою внешность, — усопшие меня не видят.

— А, — протянула душа, — ты совсем молодой человек. Меня это удивляет.

— Старше, чем выгляжу, — буркнул я.

— Правда? — удивился он. — И насколько же стар?

И это я еще называл его стариком, хотя это определение гораздо больше подходило мне самому…

Эту роль я исполнял уже давно. Дольше, чем Флора или Йохан занимали Священные Чертоги.

И в самом начале был только… я.

Начало… об этом мне думать не хотелось.

— Не знаю и знать не хочу, — честно ответил я, кивком указывая на экран телевизора, на котором уже шли финальные титра.

Мужчина снова замолчал.

Затем, после нескольких долгих ударов сердца, он произнес:

— Если бы я мог вернуться назад и всё переиграть, я бы поступил совсем иначе, понимаешь?

— Думаю, в какой-то степени это чувствуют все, — заметил я.

— Но в этом и загвоздка, верно? — сказал он. — Ни у кого нет возможности вернуться назад и сделать всё по-другому. Даже если мы возвращаемся или переходим к чему-то новому. Есть только один Сиэло Блуфорд — точнее, был, наверное, стоит говорить так, — и как сильно он ни хотел сниматься в кино, он так этого и не сделал.

Я снова посмотрел на него.

— Мне жаль, — сказал я, сам удивившись тому, что действительно это имел в виду.

Тяжелая участь Хелены. Обрезанный фитиль ее короткой жизни. Это заставило меня взглянуть на свою работу иначе, чем я делал это раньше.

До сих пор я был лишь собирателем душ. Ни хорошим, ни плохим. Просто, как сама смерть, неизбежной реальностью.

Но смерть, как и жизнь, несправедлива. И, возможно, за всё время, что я был… этим, я никогда по-настоящему не ценил это.

Он пожал плечами.

— Думаю, всё в порядке. Потому что даже если всё закончилось, а оно явно закончилось, на самом деле это ведь не конец, верно? Иначе… тебя бы здесь не было, правда? Кто знает? Может быть, куда бы я ни отправлялся, там тоже снимают кино. И тот, кто там всем заправляет, наверняка понимает, что бывают всякие обстоятельства. Всякое случается. Жизнь встает поперек дороги. — Его голос понизился, приобретя странно-понимающий оттенок. — Смерть ведь тоже встает поперек дороги… разве нет?

Я нахмурился, склонив голову набок. Вместо того чтобы вдаваться в подробности, он лишь слабо улыбнулся мне.

— Ладно, ковбой. — Ладонями вверх он протянул мне оба запястья. — Ты меня поймал.

Мое хмурое выражение лица переросло в гримасу раздражения, когда я перевел взгляд с его морщинистого, обветренного лица с ярко-синими глазами и аккуратно подстриженной белой бородой на протянутые мне старческие руки в пигментных пятнах.

— Обещаю, всё совсем не так, мистер Блуфорд, — сказал я. — Я вовсе не похож на копа. Никакого суда не будет. Я просто… посредник.

— Пожалуйста, — произнес он, опуская одну руку и оставляя протянутой лишь другую, словно друг или даже соперник, предлагающий рукопожатие. — Зови меня Сиэло.

Я пожал его руку, но вместо того, чтобы в ответ назвать имя, которого у меня не было, я превратил его душу в более удобную для транспортировки форму — бледно-небесно-голубую сферу.

— Ничего личного, — сказал я душе, Сиэло. — Просто… время вышло, вот и всё.

И это была чистая правда. К тому же,