Свидание со смертью - Келли Криг

Неужели он думал, что я совру насчет желания заполучить его в его более мрачной форме?

Может быть, он просто не думал, что я имела в виду именно это.

Теперь уже не было секретом, что имела.

Ну и ла-а-адно.

— Хелена, Хелена, — усмехнулся он. — Ты теперь влипла.

— О, — выдохнула я, непроизвольный звук сорвался с губ, когда, продолжая удерживать меня на месте своей человеческой рукой, его рука-скелет — и вся рука целиком — поднялась по моему торсу, пальцы издавали щелкающие звуки друг о друга, прежде чем шмыгнуть под мой бюстгальтер, а костяная ладонь взметнулась вверх, чтобы целиком захватить и сжать мою грудь.

Я заерзала, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его эрекция отчетливо упирается мне в поясницу, а от его прикосновений мне отчаянно хотелось, чтобы он исполнил свою угрозу. Свою самую последнюю угрозу.

— Ты, совершенное, сочное создание, — застонал он, и его голоса смешались, словно контроль над ними, над самим собой, снова достиг критической точки. Его твердый большой палец провел по моему затвердевшему соску, а затем злорадно вернулся назад, усиливая нарастающее во мне желание. — Как же мне растерзать тебя дальше?

Снова наполовину обратившись в дымку, он сместился из-под меня, и его дымная сущность подхватила меня, укладывая обратно на матрас.

Оставаясь осязаемым среди этой сбитой в человеческий силуэт смеси дыма и теней, его костяная рука сорвала с меня бюстгальтер. Затем, вновь материализовавшись на коленях передо мной в полностью человеческом обличье, Смерть отбросил этот последний лоскут одежды в сторону, теперь такой же обнаженный, как и я. От этого зрелища я вытаращила глаза на его внушительные размеры.

— Эм, — произнесла я.

Инстинкт — а может, и беспокойство — заставил меня приподняться. Ну, или попытаться.

Положив руку мне на грудину, Смерть толкнул меня плавно, но твердо обратно на спину, не оставляя мне времени задать вопрос, на который мне уже не терпелось получить ответ самым суровым образом.

Вопрос о том, поместится ли он вообще…

— Не переживай, — произнес он, и мои сомнения отчетливо читались в моих действиях. — Мы будем не спеша, — заверил он меня своим человеческим голосом, его дыхание касалось моих губ, пока он направлял себя к моему входу. — Пока ты не станешь умолять меня о большем, — пообещал тот темный голос, когда он поцеловал меня, жадно и открыто, и его язык искал мой впереди его губ, а эти последние два зловещих слова исходили из самой его сути, а не были сформированы его занятым ртом.

С очередным всхлипом, от звуков этого вибрирующего голоса у меня снова закатились глаза, я вцепилась ему в затылок, держась за всё, что у меня еще оставалось от моей дорогой жизни, когда он вошел в меня.

Я судорожно вздохнула — от удовольствия и от страха, — принимая первый дюйм, широко раскрытыми глазами хлопая ресницами. И даже этого было достаточно, чтобы вызвать восхитительный ожог подкрашенного болью блаженства.

— Блять, — выдохнул он сквозь зубы, поморщившись, его голоса снова сплелись воедино, руки дрожали, удерживая его над моим телом, а та, что была справа, на миг обратилась костями, прежде чем так же стремительно вернуться в прежний вид.

Я обхватила его лицо ладонями, наслаждаясь тем, как рушится его самообладание — то немногое, на что он еще опирался до сих пор.

Мне нравилось, когда он контролировал ситуацию. Когда он говорил мне, что делать. Предупреждал о том, что меня ждет, прежде чем воплотить в жизнь всё, чего ему хотелось со мной сделать. В то же время мысль о том, что я заставляю его бороться с собой, сдерживать аппетит, сражаться с теми погребенными частями его натуры, которые, должно быть, дремали так долго, снова балансировала меня на краю экстаза.

— Ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, пока пространство между нами стремительно сокращалось. — Кажется, это меня убьет. Но черт побери, я никогда еще не был так готов умереть.

Он произнес это, но на самом деле он вовсе не был испуган.

— Пожалуйста, — выдохнула я, хотя не была уверена, о чем именно — о чем конкретно — умоляю.

Еще. Всего. Чтобы это никогда не заканчивалось.

— Дыши, — скомандовал он. Я послушалась. Он дал мне мгновение — всего одно, — а затем, невероятным образом, в промежутке между выдохами он продолжил свое вторжение, освобождая место.

— Боже, — только и смогла вымолвить я, когда он продолжал наступать, растягивая меня, заполняя до предела.

Я раздвинула ноги шире, настолько широко, насколько могла, полная решимости принять его целиком, и это острое жжение поглощало меня самым восхитительным образом. Но как только я подумала, что справлюсь с остальным, он замер.

Он отстранился на дюйм. Охваченная паникой, я ухватила его за плечи, прежде чем он успел ускользнуть еще дальше.

— Смерть… пожалуйста.

— Пожалуйста о чем? — Едва заметная улыбка промелькнула на его лице перед тем, как он поцеловал меня, словно мое имя на моих губах было чем-то, вкус чего ему хотелось поймать.

— Пожалуйста, не останавливайся, — взмолилась я.

— Это слишком? — спросил он, и его слова прозвучали прохладно, пока его вновь ставший скелетным большой палец очерчивал мою нижнюю губу, а волосы падали мягкими плдями вокруг нас, щекоча мои щеки. Я шевельнулась под ним — попыталась, — желая отвоевать утраченные позиции, но его костяная рука перехватила меня под коленом, крепко удерживая на месте.

Его губы сместились к раковине моего уха.

— Ответь мне.

— Мне нравится, — прошептала я.

Он замер. Затем судорожно вдохнул, словно я только что основательно пошатнула его способность сдерживать себя.

— Я спрашивал не об этом, — укорил он, говоря медленно. — Я хочу знать, это слишком?

— Да, — честно ответила я, и мой голос был натянут от правды — и от надежды. — Но я не хочу, чтобы ты останавливался.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил, хотя вряд ли прошло больше нескольких секунд.

— Хорошая девочка, — произнес он, и эти слова сорвались с его губ так, будто он и так заранее знал ответ. Знал и был согласен. — Потому что я не собираюсь останавливаться, пока ты не будешь разбита настолько, что едва вспомнишь собственное имя.

Он вошел в меня единым мощным толчком, и его бедра ударились о мои.

Мой рот снова приоткрылся в беззвучном крике в тот самый момент, когда он дошел до упора. Моя хватка на нем усилилась — и руками, и всем телом. Разум покинул меня еще до того, как я осознала, что он вообще у меня был, и я кончила.