Свидание со смертью - Келли Криг

В конце концов, у меня осталось всего несколько струн в душе, и все они безраздельно принадлежали Хелене.

Поднявшись, я прислонил косу к столу на посту медсестры, пока возился с тем, чтобы надежно зафиксировать Обреченного в своих песочных часах.

Внутри меня сжался дух от мысли о судьбе этой души, этого Обреченного, который так и не смог сделать то, чего хотел. Которому, к тому же, было отпущено куда больше времени, чем Хелене.

Хелена…

Неужели действительно ничего нельзя было сделать?

Уйдя из больницы, я отправился собирать все те души, которые заставил ждать, пока прогуливал работу с Хелене. После этого я принялся за свежие. Забот хватило почти до пяти часов вечера — как раз в это время Хелена обычно уходила домой. К тому же, это было через час после того, как на смену заходил ее коллега и друг Хантер.

Промежуток времени, который позволил бы мне поговорить с ним в ее отсутствие.

Потому что, пока я не разберусь, что происходит и что мне нужно предпринять, мне следовало держаться от нее подальше.

Хотя бы потому, что я просто не смог бы удержаться от соблазна снова взять ее точно так же.

А прямо сейчас, если я собирался спасти ее жизнь, сберечь ее душу в этом мире и в этом существовании, мне нужно было чертовски сильно сосредоточиться.



36 ХЕЛЕНА

Я проснулась прямо перед рассветом и обнаружила, что Смерти нет. Вернее, со мной его не было.

Пролежав в постели почти полчаса, пока всё мое существо перезагружалось и переходило в режим восстановления, я то ли сползла, то ли свалилась с матраса. Завернувшись в простыню, я отправилась искать его по квартире — вдруг он все-таки остался. Смерть…

Вместо этого я нашла записку, которую он накарябал на моем блокноте с подсолнухами розовыми чернилами, просто потому что ручка этого цвета оказалась под рукой.

Вызван к Обреченному.

С.

Оторвав листок, я стояла на кухне-столовой и тупо пялилась на бумагу — так, словно, если подождать достаточно долго, на ней появятся новые слова. Хоть какой-то намек на то, когда он вернется, или подмигивающий смайлик, или непристойное обещание — что угодно, за что можно было бы зацепиться до нашей новой встречи.

Я ненавидела борьбу с подступающим страхом — новым страхом, — что эта записка была ложью.

Он уже говорил, что Обреченные редки. Относительно редки…

Так что, возможно, он просто набросал удобную отговорку.

Потому что, может, ему не хотелось находиться здесь, когда я проснусь, и возвращаться он тоже не планировал?

Иными словами, возможно, он сожалел о случившемся?

Я — нет. И никогда не стану…

Хотя теплый душ помог мне вернуться в свое тело — быть может, даже в буквальном смысле, — мыло и вода ни капельки не смыли из головы застрявшие там грязные мысли.

Каково это — принимать душ вместе с ним…

В каких еще уголках моей квартиры — или его собственной — мы могли бы… предаться утехам.

Какими разными способами я могла бы… отплатить ему тем же.

Полагаю, единственным утешением перед лицом возможного скорого конца этого мира (если таковое вообще существовало) было то, что мне больше не придется беспокоиться о своей личной жизни или о том, что ни одно будущее свидание в спальне никогда не сравнится с этим опытом.

Этот мужчина подарил моей душе оргазм — тот самый, что наложился на физическое наслаждение, которое он мне доставил.

Не без помощи призрачных щупальцев.

— Я погибла, — пробормотала я про себя, и мой голос тихо отразился эхом в тесной душевой кабине, пока вода смывала в сток цитрусовый гель для душа и последние остатки надежды на то, что я не влюблюсь в это запретное существо — или что я уже в него не влюбилась. — Я погибла, и всё, чего мне хочется… это чтобы он сделал это со мной снова.

И всегда.



37 ЖНЕЦ

— Я могу… вам помочь? — спросил парень, вытаскивая из уха наушник.

«Хантер» — гласил его бейдж.

Я стоял в конце прохода между высокими стеллажами и хмурился на него дольше, чем следовало, не произнося ни слова. Просто…

— Она не говорила мне, что ты еще ребенок, — произнес я.

Теперь он вытащил второй наушник.

— Простите, что? Мне восемнадцать. И какая еще «она»? О ком вы вообще говорите — и кто вы такой, если на то пошло?

Восемнадцать? Технически это уже не ребенок. Но… в каком-то смысле все равно пацан.

Флора забирала восемнадцатилетних. Это был ее возрастной порог. Именно поэтому он казался мне особенно молодым, учитывая, что мой возраст сбора начинался с девятнадцати.

Неважно. Сейчас не до этого. Я пришел сюда не за ним и вообще ни за кем — только поговорить.

— Ты помнишь это? — Я поднял серую книгу о Мрачном Жнеце, которую нашел в квартире Хелены.

— Где ты ее достал? — спросил парень, но почти без всякого интереса. Он даже вернулся к расстановке книг, которые сгрузил с огромной тележки, стоявшей между нами в проходе.

— Как по-твоему, где я ее достал? — спросил я его. — Хелена мне ее отдала.

— Я понятия не имею, кто ты черт возьми такой, — огрызнулся он. — А вдруг ты серийный убийца, который прикончил ее и спер эту книгу?

— Я не серийный убийца, — прорычал я сквозь зубы, опуская книгу.

— Ну, выглядишь ты, блять, именно так.

Он издевался? Может, мне стоило прийти пораньше и позволить Хелене самой вести здесь все разговоры. И, пожалуй, так бы я и сделал, если бы знал, что этот «коллега-друг» все еще ходит пешком под стол.

— Я ее парень, — заявил я.

Это привлекло его внимание. Медленно он снова посмотрел на меня, в свою очередь нахмурившись — сузив один видимый глаз, пока второй был скрыт прядями черных волос.

— Она говорила, что должна найти эту книгу для друга, — сказал он.

— Так и есть, — огрызнулся я. — Для парня.

— Она с тобой встречается? — Он скептически окинул меня с ног до головы, прежде чем запихнуть на полку очередную книгу. — Расскажи это кому-нибудь другому.

Этот мелкий ублюдок.

— Мне нужно узнать про того странного чувака, о котором ты говорил, когда Хелена пришла ее искать. — Я снова поднял книгу.

— Докажи, — бросил парень, изучая корешок очередной книги, прежде чем