Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

момент. Ворота, покрытые серебром, с грохотом опускаются вниз, и мы погружаемся в темноту. Единственным источником света становятся желтые светящиеся глаза драконов. Фаррен ахает рядом. Ее свободная рука, та, что не в моей, вцепляется в мой бицепс. Теперь мне страшно. Страшно за нее. До того, как отец сломал мне кости, я верил, что наша родственная связь защитит меня от физического насилия. Но что насчет Фаррен? Он даже не называет ее по имени.

– Вы двое никуда не пойдете.

Голос отца позади звучит еще холоднее – или, может быть, кромешная тьма усиливает его угрозу. Он всегда чувствовал себя сильнее в темноте.

– Джеймс, – шепчет Фаррен.

Это скорее тревога, чем вопрос.

– Помоги мне силой открыть ворота, – отвечаю я.

– Вы не откроете их… – начинает отец.

Я вкладываю всю свою силу в серебро, поднимая металлическую раму, словно выжимаю штангу. Фаррен могла бы справиться сама. Даже если бы отец удерживал дверь на месте. Так что вдвоем это легко. С визгом мы отрываем привинченные петли снизу и вырываемся на солнечный свет.

Хлопнувшая дверь, должно быть, привлекла всеобщее внимание, потому что нас ждет аудитория. Доктор Уолш стоит всего в нескольких шагах. Рохан чуть дальше, с Бекс и Хорт, словно забытые.

Но мой взгляд прикован к маме.

– Мама?

Один взгляд на меня, на мою щеку, и я понимаю: она знает. Боль искажает ее лицо. Ее глаза смотрят через мое плечо.

– Джон? – вырывается вопрос, но в этом слоге звучит холодное обвинение.

Мама бросается к нему, качая головой, словно не в силах вынести грядущие слова. Но они вырываются сами:

– Ты обещал, что это больше никогда не повторится.

– Он нарушил закон. Учил девочку серебряному делу.

– Нарушил? Мне все равно! Ты причинил боль нашему ребенку!

Отец отводит руку, словно собирается заставить ее замолчать так же, как меня. Инстинктивно я действую. Вытягиваю серебро из разорванной двери и заключаю его руку, заставляя замереть. Одно движение свободной рукой – и металл трескается, словно я фольга. Я пытаюсь взять контроль. Но годы отцовского опыта и мышечная масса берут свое. Серебро отрывается от его руки, словно он распаковывает подарок.

– Ты смеешь пытаться создавать против меня, сдерживать меня?

Он зол, но, по крайней мере, его гнев направлен на меня. Мои кулаки сжимаются. Сердце колотится. Я собираюсь драться с отцом. Но прежде чем кто-либо из нас успевает двинуться, мама встает передо мной. Затем доктор Уолш встает перед Фаррен.

Он разряжает напряжение спокойным вопросом:

– В чем именно проблема?

– Патрик, – плюется отец. – Я уверен, ты тоже в этом замешан или позволил этому случиться. В любом случае я заберу твою лицензию. Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не прикасался к драконам в Форсене, нет, во всем Тулине. Я прикажу арестовать тебя за то, что ты не остановил это безумие.

– Боюсь, мне потребуется немного больше объяснений, чем это.

– Он думает, что я украла серебро Хорта, чтобы научиться бронзовому и серебряному делу, – вмешивается Фаррен.

– Я действительно учил ее. Добровольно.

И я хочу подчеркнуть это последнее слово. К счастью, отец Фаррен, кажется, улавливает суть нашей лжи, нашей проблемы. Потому что, хоть это и не так страшно, как раскрыть Нити или ее золото, эта ложь привела моего отца в ярость.

«Он может лишиться практики, – сказала Фаррен несколько недель назад. – А без нее мы потеряем наш заповедник. В худшем случае нас могут еще и арестовать».

Мой отец только что пригрозил всем троим одновременно.

– Ах. Я понимаю. Но у вас нет доказательств, что мы сделали что-то незаконное.

– Ваша дочь с легкостью создавала бронзу. С легкостью помогла открыть те ворота. Никто не может овладеть более высокими металлами без времени, практики и близкого доступа к дракону. Моему дракону.

– Вы не единственный мой клиент с серебряными драконами, Джон. Фаррен тесно работает со мной, легко находит общий язык с драконами, усердно занимается. Рано или поздно она бы научилась.

Доктор Уолш подходит ближе к моему отцу. Я никогда не замечал, что доктор Уолш выше, стройнее и старше, конечно, но выше.

– Вы думаете, что контролируете каждого дракона или ремесленника в этом городе, но это не так. И никогда не будет.

– Дело не в контроле. Дело в законе. В том, что ваша дочь его нарушает.

– Она не нарушала. Я учил ее ремеслу, – пытаюсь я снова.

– Ты. – Он указывает на меня. – С тобой я разберусь позже.

– Джеймс идет со мной. Он под моей опекой этим летом, – говорит доктор Уолш невозмутимо.

Я никогда не был так рад оказаться под чьей-то опекой.

– Отпусти его, – плачет мама. – Отпусти его.

– В этом и был план, не так ли, Онья? Забрать моего сына у меня?

– Теперь я твой сын? – Я жестом указываю на свое лицо. Пульсация говорит мне, что оно опухло, по крайней мере, красное, если не фиолетовое. – Твой сын?

– Ты мой сын, и ты останешься здесь. Ты примешь наказание за содеянное.

Доктор Уолш кивает мне, приглашая следовать за ним к машине.

– Мы уезжаем.

– Никуда вы не уезжаете. Вашу дочь проверят на металл и предъявят обвинение.

Доктор Уолш резко оборачивается:

– Если вы предъявите ей обвинение в чем-либо, если приблизитесь к моей семье, я прикажу вас арестовать.

Когда мой отец открывает рот, доктор Уолш продолжает, его голос становится ледяным:

– Я знаю, как Джеймс на самом деле сломал руку. Я знаю все о том, как вы обращаетесь со своим ребенком, со своей семьей.

Измученный вздох вырывается у мамы, прежде чем она прижимает руку ко рту. Если отец Фаррен просто предполагал, то реакция моей мамы – неоспоримое подтверждение. Решимость вспыхивает на ее лице.

– Отпусти их, – твердо произносит она.

Мне хочется уговорить мать уехать с нами, бежать. Хотя он никогда не поднимал на нее руку, я боюсь, что сегодня это может измениться.

– Со мной все будет в порядке, Джеймс. Иди.

Мой отец наблюдает, как мои глаза встречаются с Хортом. Мне просто нужно завести его в трейлер.

– Хорт и Бекс остаются здесь, – говорит мой отец.

Он знает, что получил меня. Что одним этим заявлением он выиграл хотя бы что-то. Несколько минут назад, когда Фаррен была в стойлах, доктор Уолш убедил моего отца, что мы можем приютить Бекс на неделю или две в заповеднике, чтобы она была с Хортом и восстанавливалась.

А теперь…

Нет, я не могу оставить Хорта здесь. Не могу позволить Колму Диттерсу или кому бы то ни было, кого мой отец считает подходящим, летать на нем, тренировать до новых травм, чтобы