Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

симпатии. В школе я наблюдала, как пары начинали встречаться, и это казалось таким простым: «Ты мне нравишься», и дело с концом. Но это гораздо больше, чем просто страх смущения или отказа. Это требует полной открытости, готовности принять все, что приходит с таким сильным чувством к другому человеку. С любовью. Как же я могла не понять, в какой крепости я держала свои эмоции до этого момента? Потому что сейчас с Джеймсом я чувствую так много, что едва могу произнести хоть слово.

– Мне приходилось притворяться, – тихо произношу я. – С тех пор как ты появился в моей жизни, мне приходилось скрывать свои чувства.

Он наклоняется ближе, и я позволяю ему придвинуться вплотную. Когда его губы касаются моих, это уже не вихрь паники, как в первый раз. Теперь я наслаждаюсь каждым моментом: его руки на моем подбородке и талии. Часть меня не может поверить, что это всего лишь второй поцелуй – он так опытен, знает, как двигать губами и как повернуть голову.

Я слишком хорошо осознаю, что на мне нет бюстгальтера, – факт, который в большинстве случаев не имеет значения, потому что мне так мало есть что показать. Но когда рука Джеймса скользит вдоль моих ребер, кожа покалывает от осознания того, что, если бы он поднялся всего на несколько сантиметров вверх, он бы тоже это узнал.

Когда мои очки ударяются о лицо, я на секунду отстраняюсь и срываю их. Металл звякает о столешницу, но мы уже снова тянемся друг к другу. Я обвиваю его ногами, чтобы притянуть еще ближе, насколько это возможно. Он крепко обнимает меня в ответ. Наш поцелуй становится невообразимо глубже. Языки, жар, мои собственные руки в его кудрях.

Внезапно он останавливается, отстраняясь от меня. Мы оба тяжело дышим.

– Прости, дай мне минуту. Это просто… слишком много.

Я ослабляю хватку, смущенная тем, что мои бедра обвивают его.

– Ох, прости.

– Нет, пожалуйста, не уходи. Просто подожди немного. – Он смотрит на меня, нежно прижимает руку к моей щеке. – Я хочу удостовериться, что это действительно происходит.

Я вновь осознаю, где мы находимся. Медные горшки покачиваются рядом. Обои с полевыми цветами в темноте выглядят совсем не невинно.

– Нам не следует делать это здесь. Мои родители могут зайти.

Он тоже оглядывается.

– Верно. Кухня. Очень открытая кухня.

Джеймс Мёрфи краснеет в моих объятиях, распаленный так, как я никогда раньше не видела. И это из-за меня. Он улыбается мне, отстраняясь, чтобы лучше рассмотреть. Затем улыбка исчезает, и ямочки пропадают.

– Что мы теперь будем делать? – спрашивает он робко, словно предчувствуя, чем это может закончиться.

Меня охватывает паника при мысли о том, что его отец может нас поймать. Теперь, когда это произошло… Мой разум кружится, не желая снова допустить ошибку.

– Пока мы оставим это между нами. Я не хочу, чтобы ты снова пострадал, защищая меня.

– Я не…

– Не смей говорить, что тебе все равно.

– Хорошо. Договорились.

Я улыбаюсь:

– Так много сделок с тобой.

Он усмехается.

– Хорошо, тогда обещание. Если мой отец придет, если он подаст заявление, мы должны быть готовы. Но мы сделаем это вместе?

– Вместе, – соглашаюсь я, чувствуя, как это слово объединяет нас.

Я крепче обнимаю его. Я приняла решение. Я не отпущу его так легко.

Но речь не только о нас. Нити и дети должны быть готовы. Нам нужен план, способ сбежать, если кто-то начнет обыскивать заповедник. Мы с Джеймсом смотрим друг на друга, вместе одновременно осознавая ситуацию.

Я знаю это, потому что когда мы начинаем говорить, то произносим одни и те же слова:

– Нам нужно научить малышей летать!

Глава 33. Когда учишь летать

ДЖЕЙМС

Прежде чем обучить драконят летать, мы проявляем осторожность и выбираем подходящий момент. Римбеку и троим новорожденным нельзя быть замеченными в небе вместе. Но что еще важнее, мы пытаемся предугадать следующий шаг моего отца. Распространит ли он слухи о Фаррен? Попытается ли опорочить бизнес доктора Уолша ложными обвинениями? Или же решит остаться в тени?

Чтобы выяснить это, доктор Уолш тщательно проверяет каждого своего клиента, приглашая с собой Фаррен и меня. Он предлагает бесплатный осмотр, но наша настоящая цель – выяснить, как нас воспринимают, удостовериться, что ложные обвинения не разошлись, или погасить те слухи, которые уже появились. Пока мы занимаемся этим, миссис Уолш каждый день отправляется на своем спринтере в поисках идеального необитаемого острова для уроков полетов.

Через два дня после начала нашей миссии становится совершенно очевидно, где мой отец провел черту и кому именно донес ложь о том, что Уолши крадут серебро. Каждый клиент, владеющий бронзовым или серебряным драконом, отказывается от бесплатного осмотра. Некоторые делают это деликатно, другие открыто заявляют, что не нуждаются в услугах людей с фамилией Уолш.

Доктор Уолш вешает трубку с коротким щелчком, независимо от того, какой вердикт он услышал.

– Отметьте семью Бранди как отказ, – произносит он в наступившей тишине.

Фаррен делает соответствующую запись, и мы снова сосредоточиваемся, когда он вращает диск, чтобы услышать следующий ответ. На линии раздается множество смущенных «да» и несколько загадочных «нет».

– Позвоните следующему, Диттерсам, – предлагаю я после четвертого отказа.

– Он лишь арендует своих драконов. Он не наш клиент, – возражает Фаррен.

– Но он очень хочет им быть. Если он не в курсе, он примет ваше предложение. Если знает, будет враждебен. Семья Диттерс на протяжении многих лет стремится стать серебряными мастерами. Им нужно только лучшее. – Я набираю номер. – Следующий – мистер Диттерс.

Доктор Уолш выглядит впечатленным и одобрительно кивает. Я задерживаю дыхание, пока мистер Диттерс не отвечает. Те же вступительные слова и предложение легко сливаются в телефонной трубке. На линии повисает тишина.

Затем в голосе мистера Диттерса звучит отвращение:

– Я знаю, кто вы и ваша семья, мистер Уолш, – воры, крадущие серебро. Не понимаю, почему Мёрфи не подают на вас в суд, но, если вы решите прийти ко мне, это будет совсем другая история.

Линия обрывается. Но ответ словно оживает вокруг нас. Мой отец донес свои обвинения до каждого бронзового и серебряного мастера, с которым он связан, а таких немало. Но он не подает в суд.

Спустя несколько часов подсчет завершен. Уолши потеряли семь клиентов, что не так уж много, пока миссис Уолш, прошествовав по комнате, не садится в кресло с отчетами.

– Мы потеряли шестьдесят семь процентов нашего дохода, если судить по прошлогодним данным. Но мы всегда знали, что все будет плохо.