Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

«Тридцать процентов? До конца года?»

Неудивительно, что мой отец рассчитывал в конечном итоге выкупить заповедник. Я чуть не выругался. Фаррен – выругалась.

Доктор Уолш хлопает по столу:

– У нас еще сорок семь клиентов, которым нужно уделить внимание, двадцать шесть из них согласились и с нетерпением ждут осмотра. Пойдемте.

Мы с Фаррен должны провести полное обследование каждого дракона, пока доктор Уолш задаст важные вопросы, чтобы точно знать, где проведена черта. На третьей ферме, где три спринтера в железной броне охраняют обширные поля овец от других драконов, пожилая владелица с безупречно белыми волосами шутит о том, что доктор Уолш готовит себе замену.

Фаррен, похоже, не горит желанием продолжать это дело.

– В колледже многое может измениться, – искренне говорит доктор Уолш, прежде чем отойти с любезной миссис Хэттиш.

– Ты не хочешь унаследовать заповедник? – спрашиваю я Фаррен, как только ее отец оказывается вне зоны слышимости.

Я всегда думал, что, в отличие от меня, она мечтает о семейном бизнесе. Что мы оба стремимся стать ветеринарами для драконов. Но возможно, это были лишь мои иллюзии. Возможно, Фаррен хочет чего-то другого. Внезапно это кажется важнее, чем должно быть. Как будто, если я не знаю эту часть ее жизни, я не знаю ничего.

Она поворачивается ко мне, светлые волосы падают на лицо, пока она ощупывает живот спринтера. Я стою спереди, закончив проверку его зубов и горла. Спринтер использует момент, чтобы ткнуться мне в ухо, и теперь горячая слюна стекает по лицу.

Фаррен смеется:

– Кто бы не ждал этого с нетерпением?

Я вытираю слюни с лица так грациозно, как могу.

– Я не понимаю: это сарказм?

Ее руки скользят по задним ногам спринтера, проверяя его суставы.

– Я действительно этого хочу. – Ее карие глаза встречаются с моими. – Знаешь, раньше был только один человек, стоявший на пути к этой мечте.

«Я. Соревнуясь с ней за стипендию».

Черт возьми. Со всем, что изменилось между нами, я совершенно забыл о нашем соперничестве. Но кто может меня винить? Фаррен Уолш теперь меня целует. Даже с угрозами моего отца, висящими в воздухе, жизнь стала радостней с этим новым поворотом.

– Что за мерзкий подонок встал бы на пути к твоим мечтам? – возмущаюсь я.

– Ты, вероятно, о нем не слышал. Но он так же ужасен, как ты себе представляешь, – поддразнивает она.

– Ой, Уолш. У меня хорошее воображение.

Ложь. Я не мог даже представить, что буду шутить с ней так, как сейчас, еще несколько недель назад.

Она усмехается, но тут же снова становится серьезной:

– Я хочу взять управление на себя. Просто не могу представить, что мой отец уйдет на пенсию. – Она смотрит на меня. – Сейчас вообще трудно представить будущее.

Лед сковывает мои вены. Как бы я ни был счастлив в этот момент, правда в том, что я поглощен этой неопределенностью. Наши отношения тоже.

– Не раньше, чем мы сможем как-то очистить свои имена. А мы не сможем этого сделать, пока не будем знать, что они будут в безопасности, – добавляет Фаррен.

Мне не нужно спрашивать, кого она имеет в виду под «они».

Я вспоминаю нашу временну́ю линию, надежду, что Нити снова и снова будет вить гнездо в этой пещере.

– Есть вероятность, что мы никогда не сможем это гарантировать.

Она снова поворачивается к ноге дракона.

– Я знаю.

Последние несколько дней я пытаюсь заверить всех Уолшей: мой отец – трус, который слишком дорожит своей репутацией и бизнесом, чтобы приходить и рыться в заповеднике. Но сколько раз я слышал, как он говорил о покупке заповедника Уолшей, об использовании его для создания племенных ферм и более открытых тренировочных площадок? Он всегда жаловался, что Уолши недостаточно амбициозны, недостаточно ориентированы на бизнес, чтобы принять его абсурдные предложения. Так что, если он предположит, что они стали социальными лифтерами, как и многие его клиенты, он может подумать, что у него есть шанс получить плацдарм. И если бы он хоть на мгновение заподозрил, что на этом побережье гнездится золотой дракон, он бы прилетел в течение часа. Однако я оставил эти тревоги при себе.

– Твой отец не уйдет на пенсию, пока ты не закончишь обучение в «Ривире», – успокаиваю я.

Отчасти поэтому мы здесь, навещаем каждого дракона под присмотром доктора Уолша. Мы не только развеиваем слухи и безопасно учим драконят летать, но и собираем поддержку. Судя по тому, что я видел, ухаживая за тридцатью четырьмя драконами за последнюю неделю, оставшиеся клиенты яростно лояльны. И конечно, они будут такими. Как можно втоптать чье-то имя в грязь, когда человек готов сам с головой нырнуть в эту грязь, чтобы помочь тебе?

– Если я поеду в «Ривир», – уточняет Фаррен, делая акцент на слове «если».

– Поедешь. Обязательно поедешь.

Она встает и проводит рукой по спине дракона.

– Я имела в виду, смогу ли я себе это позволить.

Какой же я идиот. Ее борьба за стипендию вызвана не амбициями или желанием показать себя. Из-за заповедника и того, сколько ее семья отдает сообществу драконов, у них просто нет средств. Даже эти осмотры бесплатные.

– Возьми, – вырывается у меня.

Она вздрагивает и протягивает руку, готовая принять все, что я ей предложу.

– Что? Взять что?

– Стипендию. Она твоя.

Она медленно опускает руку и пристально смотрит на меня.

– Нет.

– Что?

– Ты не откажешься от стипендии в мою пользу.

– Но…

Но ведь она по праву принадлежит ей. Она лучше меня, достойна.

– Мы сражаемся честно. Эта стипендия нужна тебе так же, как и мне. В худшем случае я останусь здесь стажироваться у отца, заниматься любимым делом, пока не заработаю достаточно денег, чтобы оплатить свой выбор. А ты? Тебе нужно выбраться из того дома.

– Разве ты не говорила, что не можешь думать о будущем?

– Да, ну, похоже, я подумала о твоем будущем, – признается она, легкий румянец заливает ее лицо.

Меня охватывают противоречивые чувства. Сначала – теплое влечение от того, как она на меня смотрит, от понимания, что она обо мне заботится. Затем – холод при мысли о том, что я поеду в «Ривир» без нее. О том, что не буду с ней во всем этом.

Фаррен переходит к следующему стойлу, к следующему дракону. Я иду за ней по пятам.

– Но ты заслуживаешь ее больше, чем я когда-либо…

Она резко оборачивается ко мне, как раз перед тем, как мы заходим в стойло.

– На самом деле я