Под покровом темного неба - Риа Уайльд

— Мы дадим вам немного времени, — говорит доктор.

Тон его голоса вызывает тревогу, как будто он говорит нам подготовиться. Мрачное выражение его лица и опущенные плечи говорят мне, что у него нет надежды на выздоровление. Разве врачи не должны быть полны надежд? Разве они не должны были сказать нам, что делают все, что в их силах?

Этот такого не делает, он просто выходит из комнаты, оставляя нас всех стоять у постели Кольта, молясь, чтобы еще не пришло его время.

Он выглядит таким маленьким на больничной койке, совсем не похожим на человека, которого я знала. Это не Кольт. Это не тот выдающийся мужчина, которого я встретила однажды на пляже много лет назад. Это не тот мужчина, который ходил купаться в полночь или развлекал меня в играх еще долго после захода солнца.

Это не Кольт.

Мое сердце разбивается, чем дольше я смотрю на него, потому что это он, не так ли? Это отец моего ребенка и мужчина, которому принадлежит мое сердце. Мне приходится отвести глаза, боль слишком сильна. Я не знала, что можно физически чувствовать, как твое сердце разбивается, но я могу, я чувствую, как оно раскалывается надвое, боль такая сильная, что мне хочется вырвать ее из своей груди и отдать ему.

Как мне жить без него?

По крайней мере, раньше я знала, что он где-то и был жив, но сейчас, когда он выглядит беспомощным, когда смерть на расстоянии одного дыхания, я не могу представить мир, где его не существует. Что бы я когда-нибудь сказала Итану?

Чья-то рука опускается мне на плечо, и я подпрыгиваю.

— С ним все будет в порядке, — говорит Эверетт, и эти слова адресованы его брату, а не мне.

Я знаю, что у них были свои проблемы, знала, что они боролись за то, чтобы вернуть ту связь, которая была раньше, и даже если я не могла этого видеть, и Ретт, и Торин любят Колтена.

Он их старший брат, не по крови, но это не имело значения. Они выросли вместе, прожили вместе жизнь, и не только я в этой комнате разваливаюсь на части.

Торин выглядит бледным в углу, Майя прижимается к нему, и я могу только представить, насколько это больно. Он точно так же потерял жену и сына. И теперь его брат лежит на больничной койке, и ему приходится наблюдать за всем этим. Мне хочется залезть к нему в голову, чтобы узнать, о чем он думает. Теперь у него есть Майя, и я знаю, что она позаботится о нем.

— Я облажалась, — шепчу я, но с таким же успехом я могла бы выкрикнуть их, потому что все головы поворачиваются ко мне. — Я была так погружена в прошлое и в то, через что мне пришлось пройти, что даже не рассматривала его точку зрения. Я сказала ему, что мне нужно пространство. Я этого не хотела. Мне не нужно пространство. Я была так напугана, — я говорю им: — Так напугана, потому что я никогда не переставала любить его. Я не смогла заглянуть за боль, чтобы увидеть наше будущее, и он подумает, что я не хотела его. Что он мне не нужен.

— Несс, — Аррен подходит ближе.

— Он нужен мне! — кричу я. — Боже, он мне нужен.

Мои слезы капают ему на руку.

— Это все моя вина.

— Это несправедливо по отношению к тебе, — успокаивает Аррен.

— Вернись ко мне, — умоляю я спящего Кольта, — пожалуйста.

Мои пальцы обвиваются вокруг его неподвижной руки:

— Не говори «прощай», — я шепчу, прижимаясь губами к костяшкам его пальцев: — Пожалуйста, Кольт. Мне так жаль. Мне так чертовски жаль.

Глава Сорок пятая

Прошло три дня.

Врачи теряют надежду. Нет чуда, лекарства или операции, которые могли бы исправить то, через что он прошел. Сейчас он в тепле, его сердце бьется ровно, и он реагирует, но не просыпается. Что бы они ни делали.

Я не покидала больницу, иногда Итан был со мной, но чаще всего его не было. Он слишком мал, чтобы понять, и это разбивает меня каждый раз, когда он зовет папу и хмурится, когда тот не просыпается. Я хотела, чтобы он был здесь, на всякий случай, но видеть эти большие глаза, наполняющиеся слезами, когда его отец не просыпается, даже когда он умоляет, разрушает все, что осталось от меня. Возможно, это эгоистично — не позволять ему бывать здесь так часто, но как объяснить это двухлетнему ребенку?

Если я и спала за последние семьдесят два часа, то в этом кресле у постели Кольта, но большую часть ночей я сидела и разговаривала с ним. Я рассказывала ему истории из тех времен, когда Итан был ребенком, истории, которые мне не удалось заснять для него на видео. Я рассказывала ему историю о Диане и тестах на беременность, о том, как она помогла мне, когда я почувствовала, что тону. Я говорю тихо, но надеюсь, он слышит меня, надеюсь, он понимает, что я его не брошу. Никогда.

Я надеюсь, он понимает, как мне жаль.

Но, несмотря на долгие часы, которые мы проводим наедине в этой больничной палате, мне все еще кажется, что я потеряла его, и мы просто оттягиваем неизбежное.

Он этого не переживет.

Часы посещений уже давно прошли, когда приехала моя сестра. Итан, Рути и Шон на буксире, и он передает мне моего сына, моего прекрасного сына, который так похож на своего отца.

— Привет, милая девочка, — Рути приветствует меня поцелуем в макушку и теплыми объятиями, а моя сестра держит меня за руку, проводя большим пальцем вверх-вниз по пальцам, как она делала, когда мы были детьми.

Шон отстраняется, но то, как он подмигивает мне, дает мне достаточно уверенности, чтобы понять, что он тоже со мной. Моя семья.

Я глажу Кольта по руке:

— Все здесь, чтобы увидеть тебя, малыш, — шепчу я. — Ты знал, что тебя так любят?

Минуту ничего не происходит, но затем его палец дергается. Совсем небольшое движение, но я чувствую его.

— Кольт?

Еще одно подергивание.

— Позовите доктора! — приказываю я, поднимаясь на ноги и склоняясь над ним. — Кольт?

Итан вскрикивает, когда я беру лицо Кольта в свои ладони, баюкая его, пока мои большие пальцы мягко водят кругами