Под покровом темного неба - Риа Уайльд

Сегодня вечером она надела для меня свое голубое платье, ее светлые волосы распущены и ниспадают на плечи, как жидкое золото.

Итан берет горсть макарон со своей тарелки, запихивая их в рот.

— Пользуйся ложкой, приятель, — я хмуро смотрю на него.

В отместку он хватает еще горсть, размазывая макароны по полу и заливая лицо соусом. Несс хихикает рядом со мной.

— Прямо как твоя мать... беда, — ворчу я, хватая салфетку, чтобы вытереть пятна соуса на его щеках, прежде чем поворачиваюсь и смотрю на Несс, ее улыбка подобна чертову солнечному свету.

Харпер хихикает с другой стороны от меня, а затем пускает пузырьки в своем шоколадном молоке, что вызывает у Итана приступ смеха. Все счастливы.

С тех пор как я вернулся с материка, я официально переехал к Ванессе, и мы проводили долгие ночи, обсуждая все. Я понимаю ее страх и потрачу столько времени, сколько потребуется, чтобы убедить ее, что история не повторится. Я собираюсь заслужить ее доверие и любовь, которую она так щедро дарит мне. Я буду поддерживать ее, несмотря ни на что, и буду рядом с ней.

Это займет время, но она всегда была моей, а я принадлежу ей. Даже те годы, что мы были порознь, я всегда принадлежал ей. Она — моя последняя мысль перед сном и первая мысль утром.

Она — моя семья.

Когда мы возвращаемся домой, уже поздно, Итан спит у меня на руках, поэтому я несу его в его комнату, Несс следует за ним. Он не шевелится, когда я укладываю его, поправляя одеяла, чтобы ему было теплее, прежде чем мы выскальзываем обратно и направляемся в нашу собственную комнату.

Между нами повисает уютное молчание, но я наблюдаю за ней. Она уже раздевается, спиной ко мне, когда я сажусь на край кровати, и у меня встает, когда я представляю ее обнаженной.

— Мне было весело сегодня вечером, — говорит она, расстегивая молнию на платье и снимая его с плеч, обнажая передо мной спину.

Шелестя материалом, платье падает на пол, прежде чем она тянется к бретелькам лифчика.

— Да? — мой голос срывается, когда я представляю, как мои руки касаются ее кожи.

— Нам определенно следует делать это чаще, — говорит она, совершенно не обращая внимания на то, что я пристально смотрю на нее.

Она наклоняется, чтобы поднять свое платье, бросает его в корзину для белья, а затем поворачивается ко мне и замирает, когда понимает, что я наблюдал за ней все это время.

Мой член болит, и становится только хуже, когда я пробегаю глазами по всему ее телу, по стройной шее и груди, по изгибам талии и бедер, а затем вниз по ногам.

На ней только кружевные трусики, и на ее щеках расцветает один из тех прелестных румянцев, которые я так люблю.

— Иди сюда, — мой голос — чистое рычание.

Трепеща ресницами, она подходит ко мне, и в тот момент, когда она протягивает ко мне руки, мои руки оказываются на ней. Я ласкаю ее тело мягкими поглаживаниями, от которых по ее коже бегут мурашки, а дыхание срывается с ее губ.

— Кольт, — шепчет она мое имя.

— Ты понятия не имеешь, какую власть ты имеешь надо мной, беда, — признаюсь я.

— Взаимно, — она подходит ближе, и я провожу руками по ее заднице, сжимая, прежде чем подвести ее достаточно близко, ей приходится забраться на кровать, оседлав мои колени.

Мой рот захватывает один из ее сосков, и у нее вырывается сладостный вздох, ее руки запускаются в мои волосы.

— У меня недостаточно времени, — я ласкаю ее грудь, прежде чем переместиться ртом к другому соску, — чтобы поклоняться тебе так, как я хочу.

Она прижимается бедрами к моему твердому члену, прижимаясь своей обтянутой кружевами киской. Я стону от ощущения ее, мои руки сжимаются на бедрах, чтобы заставить ее тело двигаться поверх моего. Она хнычет и постанывает, и этот звук только усиливает мою потребность в ней.

Быстро двигаясь, я переворачиваю нас, пока она не оказывается спиной на матрасе, и накрываю ее своим ртом, пока ее руки спешат расстегнуть мою рубашку и брюки. Я не осмеливаюсь оторвать свои губы от ее губ, когда снимаю рубашку и помогаю ей спустить мои брюки, освобождая член, из которого уже вытекает преякулят. Я отрываю рот от ее рта только для того, чтобы схватить ее трусики, стягивая их вниз по ногам, и вот я уже там, головка моего члена толкается в нее, ее ногти впиваются в мою кожу.

Ее руки блуждают, прижимая меня ближе, пока я медленно наполняю ее, зубы сжаты, пока я смотрю, как растворяюсь в ее теле, и только когда я полностью внутри, я выпускаю дыхание, которое задерживал.

— Ты такая чертовски совершенная, беда, — шепчу я ей в шею, толкаясь. — Такая чертовски мягкая. — Толчок. — И теплая. — Толчок.

Ее дыхание сбивается, когда я толкаюсь в нее, на этот раз сильнее.

— Ты так хорошо принимаешь мой член, беда, — стону я. — Посмотри на себя, наполненную мной.

Я выхожу почти до конца, прежде чем снова вхожу, жестко трахая ее. Она вскрикивает, ее глаза закрываются, а губы приоткрываются с милым тихим стоном.

— Вот и все, — я наблюдаю за ее лицом, продолжая трахать ее. — Дай мне услышать тебя, Несс, ты издаешь самые сладкие звуки. Ты хочешь кончить?

— Пожалуйста, — умоляет она, ее глаза открываются, чтобы посмотреть прямо на меня.

Перевернув нас, она садится верхом на мой член и начинает скакать, вращая бедрами, чтобы усилить трение к своему клитору, голова запрокинута к потолку, мышцы работают, заставляя ее двигаться, мой член входит в нее с каждым толчком ее тела. Все, что я могу делать, это наблюдать, упиваясь этим экстазом.

— Оседлай меня, детка, — хриплю я, удовольствие пробегает по моему позвоночнику. — Оседлай меня, черт возьми.

— Кольт, — выдыхает она, — я не могу. Ее тело сотрясается. — Я собираюсь кончить.

— Хорошо, — рычу я, толкаясь в нее, когда ее бедра подергиваются, а движения становятся резкими. — Кончай для меня, Несс.

Она вскрикивает, когда ее киска начинает биться в конвульсиях вокруг моего члена, но я не останавливаюсь, я трахаю ее до самого оргазма, удерживая на коленях над собой, пока я нахожу свое собственное удовольствие, изливаясь в нее со стоном. Она опускается на меня, ее дыхание вырывается тяжелыми вздохами, когда мои пальцы пробегают вверх по ее позвоночнику.

— Я люблю тебя, — шепчу я