Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Мидж, пахнет чудесно. Спасибо за ужин, — говорю я.

— С превеликим удовольствием, дорогая.

— Да, спасибо, — добавляет Хейден. — Как всегда, ты превзошла саму себя. Я должен был бы заплатить десять штук за твою тарелку, а не за ту бурду в «Либе».

— Виндзорская библиотека и музей? — мой интерес вспыхнул. — Там ты был сегодня?

Взгляд Хейдена поднимается с тарелки и встречается с моим. Он наклоняет голову, разглядывая меня с любопытством, будто не верит, что я с ним заговорила. Рука Алека ложится на мое бедро – успокаивающе. Колеблюсь, не зная, стоит ли заполнять неловкое молчание, но Хейден открывает свой рот.

— Да. Душное старье, не правда ли?

— О, нет. Я обожаю «Либ». Запах старых страниц и кедровых полок… — меня аж передергивает от удовольствия при мысли. — Обожаю это место. Часто ходила туда с мамой. Не представляю, каково это – быть на гала-ужине там. Уверена, было прекрасно.

Алек мягко сжимает мое бедро.

— Жаль, я не знал. Я бы тебя свозил.

— Может, когда-нибудь, — улыбаюсь, надеясь, что намек на какое-либо будущее не слишком самонадеян. Честно, само сорвалось.

— Может, когда-нибудь, — повторяет он, изучая мое лицо. Меж нами проходит мгновение, прежде чем он снова обращается к столу. — Она редактор в «Блэк Инк Паблишинг». Когда не направляет на меня свой арсенал, утыкается носом в книгу.

Я смеюсь, толкая его локтем.

— В девяти случаях из десяти ты заслуживаешь каждую пулю.

— Вы двое просто прелесть, — тепло улыбается Мидж. — Значит, ты читаешь всякие книги?

— Эм, в основном романтику. Сначала вычитывала все жанры, но к нам поступает так много рукописей по романтике, что я посвящаю этому большую часть времени.

— Романтика… Я читала парочку на своем веку, — Мидж морщит нос и пожимает плечами.

— Так, напомни, — дьявольские нотки в голосе Хейдена колют кожу, как иголки. Он кладет булочку на тарелку, передавая корзинку Ричарду. — Помню, тебя зовут как-то странно, что-то вроде Шепота… Или Стона…

Оскаливаюсь, демонстрируя неуязвимость. Хулиганы всегда начинают с моего имени – это самая легкая мишень.

— Меня зовут Уинтер. Уинтер Соммерс. И прежде чем спросишь: родители выбрали это имя, потому что моя мама любила противоречивые качества обоих сезонов.

Хихикаю, вспоминая ее слова, когда я впервые расстроилась из-за насмешек одноклассницы.

— Она всегда говорила, что знала – даже когда пиналась у нее в животе – я не буду скучной, и нет ничего хуже, чем предложить миру что-то пресное.

Мидж хватается за ожерелье, смотря на меня так, будто хочет обнять. А ухмылка Хейдена растет, зеркаля мою неуязвимую усмешку.

— Мило, — говорит он, переводя внимание на Алека. — Ну, когда мама с папой сказали, что ты привезешь свою девчонку на ужин, я знал, что не могу упустить шанс познакомиться. Особенно учитывая, что только что говорил с тобой, и ты сказал…

— Я знаю, что сказал, — голос Алека гулко разносится по столу, его лицо спокойно и непоколебимо. — Я солгал.

Прижимаюсь к Алеку.

— Всё в порядке. Тебе не обязательно…

Алек просто улыбается, накладывая мне порцию стручковой фасоли, затем наполняет свою тарелку и снова поворачивается к брату.

— Мне не следовало говорить того, что сказал. Я тебя успокаивал, чтобы ты отстал. Но знай: если я закрывал глаза на твои игры в других сферах моей жизни, то в этой – с ней – не стану. Давай сменим тему, прошу тебя, ради твоего же блага.

Легкая улыбка скользит по моим губам вслед за словами Алека. «Не с ней».

Он противостоит брату, показывая Хейдену, что больше не станет притворяться бесчувственным. Его желание защитить меня подтолкнуло к этому. Искорка поражения мелькает в глазах Хейдена – желаемый эффект не достигнут.

Ричард прокашливается, ерзая на стуле.

— Хейден, как прошел гала-ужин фонда «Клермонт»? Ты заплатил двадцать штук за себя и гостью, только чтобы уйти раньше времени.

Хейден приподнимает брови, откидывается на стуле, вращая бокал с вином в руке. Бархатисто-красная жидкость кружится у самого края. Он останавливает вращение, наблюдая, как капли вина стекают на дно.

— Я совершил ошибку, взяв Карлу Уиттьер. Думаю, вы все знаете, чем это кончилось.

Плечи Алека рядом со мной вздрагивают. Поворачиваюсь и вижу искренний смех, озаряющий его глаза.

— Сколько же вечеров она должна испортить, чтобы ты научился? — спрашивает он.

— Множество, учитывая, сколько вечеров она искупает вину… своим ртом.

Мидж ахает.

— Хейден, ради всего святого!

Звук беззастенчивого смеха Алека и Хейдена танцует над столом. На лице Ричарда расплывается улыбка. Как бы груб ни был комментарий Хейдена, теплота от вида смеющихся вместе братьев успокаивает.

— Эта девчонка – катастрофа, — добавляет Ричард.

— Ричард… — ворчит Мидж.

— Что, дорогая? Так и есть.

Он смеется.

— Не понимаю, зачем Хейден с ней возится. Даже с «этим ртом».

— Ричард!

Смех снова согревает стол. Наконец-то Алек и брат раскрепощаются, им становится комфортнее друг с другом.

— Она, конечно, перебрала с шампанским. Когда сунула в рот сердечко из масла, думая, что это белый шоколад, а потом предложила подрочить мне под столом, я решил, что надо увести ее оттуда, пока она не натворила чего похуже… Или этого не сделал я.

Мидж драматично закатывает глаза, качая головой, пока парни продолжают смеяться.

Час проходит довольно комфортно. Мужчины рассказывают истории о бесчисленных неловких моментах на гала-ужинах, благотворительных вечерах и тому подобном. Звуки болтовни, смеха, стука столового серебра о тарелки, пока мы едим и наслаждаемся обществом друг друга, – всё это растворяет напряжение, пока оно не исчезает совсем.

Но где-то в глубине сознания напоминаю себе: этого больше не повторится. Мы с Алеком на самом деле не встречаемся, и я не его девушка.

Если бы поддалась своей натуре, то убедила бы себя, что Алек меняется. Убедила, что, даже если мы решили дать друг другу всё лишь временно, он, возможно, захочет видеть меня после свадьбы из-за той близости, что возникла между нами.

Но моя практичная, рациональная сторона – та, что вошла в кабинет бывшего и застала его за тем, как он совал свой член в рот секретарше, будто это ключ от шкатулки Пандоры, – прекрасно осознает окончательность нашей ситуации.

«Ты моя девушка», — сказал он.

Да, знаю,