Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Что ты делаешь?

— Иду знакомиться с другими мужчинами в твоей жизни.

— Алек… — дергаю его за руку, замедляя шаг.

Только теперь его лазурные глаза окидывают меня с искоркой удовлетворения.

— Какой в этом смысл? — спрашиваю.

— Ты ведешь себя как капризный ребенок, Уинтер.

— Я не…

Он наклоняет голову, поднимает одну бровь.

— Ладно, может, и веду. Но не специально.

Подхожу ближе, обвиваю руками его шею.

— Я хочу, чтобы ты познакомился с моей семьей, но не если тебя не будет завтра. Когда ты исчезнешь, мне придется объяснять это, и честно… — глубокий вдох. — Когда я вернусь к своей жизни, не хочу в ней никаких напоминаний о тебе.

— Ай, — шепчет он, проводя руками по моей спине. — Сказал же, мы разберемся.

Ты юрист, говоришь только факты, а это точно не он. Скорее то, что говорят тому, кому не хотят говорить правду.

Но не произношу этого.

Вместо этого отступаю, даже не успев решить. Тело само защищается от него. Он делает шаг вперед, стирая дистанцию, ладони скользят по щекам.

— Поговори со мной… — выражение его лица становится серьезным, теряя игривость.

— Всё в порядке, Алек. Это то, о чем мы договорились. Я всегда знала, что это. Просто не планировала…

Влюбиться в тебя.

— Не планировала влюбиться в тебя… — глотаю слова до того, как они срываются.

— Что? — шепчет он, хватая за бедра, притягивая ближе. — Что не планировала, детка?

Приподнимаюсь на носки, утыкаюсь носом в его шею. Этот запах… Сдерживая слезы, выдыхаю, сдерживая свое сердце.

— Ничего.

— Слушай… — медленно смахивает прядь с моего лба. — Мысль о том, чтобы оставить тебя завтра, вызывает тошноту и, честно, чертову злость. Мы разберемся, просто не сейчас. Можем просто остаться в нашем пузыре еще один день? Хотя бы эту последнюю ночь, прежде чем нам придется разрушить эту прелесть реальностью?

Киваю, не зная, утешает это или пугает, и снова выдавливаю улыбку.

Чего я ожидала, собственно? Такой был план. На это я и согласилась, когда прыгнула в его объятия после слов: «Пока мы здесь, я хочу всё». Знала, что это значит, и пошла на это, потому что хотела его слишком сильно, готовая игнорировать то, как он разобьет мое сердце в пыль.

— Мои братья не будут приветливы, предупреждаю, — вплетаю пальцы в его, беру инициативу.

Он улыбается, идя рядом.

— Я и не ожидал другого.

За поворотом показывается вход в «Зал Свечей», а рядом с ним – мои папа и братья. Папа непринужденно прислонился к стене, смеясь, пока парни размахивают руками, явно рассказывая что-то.

Все трое смотрят на нас с Алеком одновременно. Улыбки братьев гаснут, когда они видят наши сцепленные руки.

Ох, боже. Понеслось.

— Папочка, — зову. Отпускаю руку Алека, спешу к отцу, обвиваю руками его шею. — Так рада, что ты здесь.

— Привет, Уинни. Мы скучали по тебе в прошлое воскресенье, — он крепко обнимает меня, отпускает.

— Кэл, — обнимаю близнеца номер один, тянусь к близнецу номер два. — Бэнни. Скучала по вам, парни.

— Привет, Уинни, — говорят в унисон.

Затем чувствую теплое статическое притяжение Алека у спины. Смесь хвои, свежего мыла и мужчины атакует чувства, вынуждая запинаться перед словами.

— Э-э, э-это Алек Фокс, — отхожу в сторону, чувствуя потребность быть рядом с ним, а не перед ним. — Шафер Престона. Мы… — его теплые глаза наблюдают с искоркой веселья. — Мы сблизились.

Рука Алека скользит по моей пояснице, ясно давая понять, что речь не о дружбе.

— Алек, это мой отец, Гэри Соммерс, — жестом указываю на отца.

Алек протягивает свободную руку.

— Мистер Соммерс, очень приятно. Слышал, Вы финансовый советник в «Хиллер энд Эшби»?

Папа ухмыляется, глаза оживляются искрой интереса. Кто-то говорил: не встреть он маму, он бы женился на карьере. Он всё сводит к цифрам, вероятностям, шансам. Он научил меня вести чековую книжку в девять лет. Если кто-то заговорит с отцом о цифрах, он станет ценить его выше, независимо от того, чью дочь тот трахает.

— Да. Уже двадцать лет.

— Бэррон Хиллер – друг нашей семьи. Я также много работаю с «Хилл энд Эш».

Папа понимающе приподнимает бровь.

— Алек Фокс… О! Ты тот Фокс, из «Фокс энд Лэтхем». Конечно. Значит, Вы юрист?

Алек демонстрирует свою лучшую улыбку для публики.

— Да, сэр. Корпоративное право. Последние годы руководил нью-йоркским филиалом, но недавно вернулся.

— Слышал, Ваш отец объявил об отставке на следующую весну…

— Да, сэр. Мы с братом Хейденом возьмем управление фирмой.

Боже, он так старается. Чуть не закатываю глаза. Это незнакомый мне Алек. Улыбчивый, покладистый, «сэр» туда, «сэр» сюда… Он идеальная пара. Для моего отца.

— А это Кэлвин и Бэнни, — вмешиваюсь. — Мои братья. Близнецы.

— Я, очевидно, тот, что симпатичнее, — протягивает руку Бэнни.

Бэнни – «младший» близнец, родился на шесть минут позже Кэла. Хотя я младше, мы зовем Бэнни «малышом». Он дружелюбнее. Поболтает с кем угодно о чем угодно и только после долгого приятного разговора сообщит, что убьет тебя, если обидишь его сестру.

— Приятно познакомиться, — пожимает руку Алек.

— А это Кэлвин. Или Кэл – зависит от того, кто ты, — указываю на второго брата.

— Кэлвин подойдет, — бесстрастно говорит Кэл. — Только друзья и семья зовут меня Кэл. Ты пока ни то, ни другое.

Кэл – ворчун с колючей оболочкой. Внутри он плюшевый мишка, но тронь того, кого он любит… ну, просто не надо. Он на пару дюймов выше большинства, на десятки фунтов мускулистее и тише. Но его молчание говорит языком тела красноречивее слов. Намерения Кэла не перепутаешь.

— Приятно познакомиться… — Алек протягивает руку, но Кэл не принимает.

— Кэл… — скрежещу я зубами.

Алек улыбается, убирает руку в карман, совершенно невозмутим. Другая рука по-прежнему на моей пояснице.

— Всё в порядке, Уинтер, — говорит Алек, все так же улыбаясь под взглядом Кэла. — Я бы себе тоже не понравился. Я – мудак-юрист, о котором они ничего не знают.

Бэнни толкает Кэла локтем.

— Последний парень Уинни изменял ей. Нам это не понравилось. Мы сломали ему нос.

Смеюсь. — Нет, не ломали.

— Да, — Кэл всё еще смотрит