Камеристка - Дина Зарубина

[1] Авантажный — (фр. — avantageux — прибыльный). Привлекательный, производящий благоприятное впечатление.

Через четверть часа герцог прошел в будуар матери. Та сильно пахло валерианой. Горничные суетились с компрессами и флакончиками.

— Рафаэль, ты убьешь свою мать, — простонала герцогиня, протягивая к нему руку.

— Простите, матушка. Мне жаль, что я вас расстроил. — Рафаэль привычно чмокнул белую надушенную кисть матери. Но та с неожиданной силой схватила его сама. И крепко схватила.

— Кто эта девка?! Где ты ее нашел? Для чего приволок в наш дом?

— Матушка, да ничего особенного, грубиян-прохожий толкнул ее, девушка упала в грязь, я проявил милосердие. Пусть умоется и почистится. Потом дам ей денег и отправлю на все четыре стороны.

— Ты правду мне говоришь? Сын?

— Матушка! — Возмутился Рафаэль. — Я не ребенок, чтоб отчитываться в своих поступках! Даже если бы мне понравилась девица…

— Ах, я умираю!

Суета поднялась с новой силой.

— Одиночество не идет вас на пользу, матушка! — Ласково сказал Рафаэль. — Думаю, вас надо выдать замуж. Попрошу Эриха подыскать вам симпатичного вдовца, чтобы вы кушали ему мозг чайной ложечкой. А мне не смейте!

— А дети? Что это за оборванцы? — Подскочила матушка, на миг перестав умирать.

— Пресветлый завещал помогать страждущим! — Рафаэль ханжески поднял глаза вверх.

— Сын! Вернись!

— Простите, мама, у меня есть срочное дело! — Очень срочное, выпирающее из штанов.

В коридоре герцога дожидался камердинер.

— Дора умыла замарашек, принесла им две трехэтажные горки пирожных, думаю, на час им хватит. Одежду им ищут. — Доложил старый слуга с поклоном. — Девушку поместил в дальнее крыло, в зеленые покои.

Рафаэль похлопал камердинера по плечу, и подскальзываясь на поворотах, скачками помчался в зеленые покои. Хороши они были тем, что в них вело сразу два хода, один явный, из лиловой гостиной, второй тайный, из-за зеркала.

Посмотрит, как впечатлили девушку роскошные гостевые покои, отделанные зеленым астанским шелком! При свете дня шелк был нежно-травянистым, при свечах становился густого цвета морской волны, а в ярких солнечном свете приобретал фисташковый оттенок.

Успел! Но не так, как хотелось бы! Девушка уже помылась и покинула купальню. Завернутая в огромное банное полотенце, она рассматривала свое платье, имеющее жалкий вид.

— Леди! — промурлыкал Рафаэль.

Сейчас она смутится, очаровательно порозовеет, кинет на него застенчивый взгляд, из-под ресниц, ее губки приглашающе раскроются, и они наконец займутся тем, на что намекала огромная кровать с отогнутым уголком покрывала. Ладно, минут пять стеснительного сопротивления он готов ей подыгрывать.

Рафаэль поправил штаны, ставшие немилосердно тесными. Портной, каналья, не мог сделать их чуточку пошире?

Рафаэль неожиданно выскользнул из-за зеркала, заставив меня вздрогнуть от своего эффектного появления. Со слегка влажными вьющимися волосами, в незастегнутой рубашке, он был невыразимо хорош. Я даже рот раскрыла от восхищения, следя за капелькой, ползущей под загорелому торсу вниз. И тут же мысленно отвесила себе пощечину. Ты что, готова ему отдаться?! В его доме, на его условиях? Фу, Мира! Его светлость и так себя подарком считает!

— Вы меня напугали! — взвизгнула я и отступила на два шага.

— Страх — пикантная пряность, он заставляет биться сердце и вызывает румянец на ваших щечках!

— Я… — ничего подходящего в комнате для обороны не находилось. Бегать между кресел и визжать? Самое худшее при виде хищника. — Я стесняюсь!

Ленивым жестом, полным грации, герцог сбросил рубашку. О! О-о! Придумала!

— Я отвернусь, а вы снимайте штаны… и залезайте в кровать, — попросила я, хлопая ресничками. — Я боюсь вашего неистовства! Вы позволите вас обуздать?

Уже в кровать? Рафаэль разочаровался, самую чуточку. Но идея со связыванием ему понравилась. А баронесса, оказывается, еще та искушенная штучка! Не сказать, что герцог был поклонником острых забав, но кое-что умел и практиковал.

— Я буду нежным, — пообещал он, скидывая домашние брюки.

Я быстро сняла подхват со шторы и захлестнув петлей руки герцога, привязала их к кованной спинке кровати. Томно улыбнулась, подбирая штаны и рубашку Рафаэля.

— Я сейчас!

Рубашка была мне до колена, а в штаны я могла обернуться два раза. Некогда привередничать! Рукава подверну, штанины тоже. Свое платье я тоже не забыла и выскочила в коридор. Дверь заперла на замок. Ключ кинула в напольную вазу. Мне сразу показалось странным, что меня долго вели коридорами, а мальчишек сразу пригласили в первую же дверь.

Гнездышко разврата он тут себе решил устроить! Мерзавец!

Смех и разговоры… мальчишки здесь!

— Ну, как вы тут? — вошла с веселой улыбкой. — Вас покормили?

— Я обожрался! — Сообщил Ги, гладя живот.

Следы богатого пиршества подтверждали его слова.

— Мира, твое платье?

— Подходящего не нашлось, герцог ссудил меня своими вещами. Идем? Ги, думаю герцог сейчас будет не слишком доволен, лучше тебе пойти с нами и не попадаться ему на глаза.

— Ты его бортанула! — Догадливый малец ткнул пальцем в мои сползающие штаны и засмеялся.

«Не беспокоить» — не значит не беспокоить совсем, наверняка парочке понадобится и вино, и фрукты, и пирожные. Старый слуга решил проверить своего господина, и тихонько подойдя к двери, был снесен залпом проклятий, несущихся из-за двери.

— Да как же так, милорд! — Ахнул камердинер, пролетел через лиловую гостиную и нашел красного от злости и потного, голого хозяина в постели. Совершенно одного.

Нежданная гостья с мальчиками в костюмах пажей полчаса назад покинула особняк.

Глава 35

Лилиан вопросительно подняла брови, когда я ей протянула шкатулку из эмали, расписанную райскими птичками и пионами.

— Подарок. Прими на память. Ой, Лили, если бы не ты! Если бы не твои уроки! Не наши сценки! Я бы совершенно точно растерялась вчера.

Я стукнула кулачком по обшивке гардеробной. Герцог гад и мерзавец!

Лили потребовала подробного рассказа.

— Правильно, — сказала она, отсмевшись. — Быстро полученное не ценится. Крупную рыбу надо вываживать. Теперь он готов к большой игре. Он будет тебя выслеживать, будто гончая! Думаю, неделька-две у нас еще есть. Действуем по плану.

Поговорив с Лили, я направилась к Талиане, сидевшей с вышивкой на скамейке в парке. Начало осени в Фалезии выдалось удивительно жарким. Весь двор проводил время на воздухе.

Фрейлины королевы играли в волан. Королева была рассеянна и за игрой не следила.

Эбби в беседке пытала казначея, задавая ему крайне неудобные вопросы. Казначей вынужден был отвечать вежливо, потому что в беседке сидел еще и его величество. Эбби сама попросила его, подозревая, что без Эримериха чиновники будут отделываться пустыми фразами.

Эрмерих слушал, незаметно увлекся, заглянул в бумаги, уже